– Буду, причем вас обеих, – пообещала я. Даже если мне придется экономить.
Через тридцать шесть часов я благополучно отправила Нору к маме с папой, и они начали пытать ее по поводу крокодилов. Бедная моя сестра! Ведь теперь ей придется заплатить за всю ту ложь, которую она нагромоздила, водя их за нос, и разглагольствовать на тему индийской культуры, расписывать красоты Парижа с Эйфелевой башней и прочими достопримечательностями.
Мелани помогла мне сложить чемоданы. В глазах у нее блестели слезы, когда она усадила меня в такси и прощально помахала рукой, но я продолжала твердить ей:
– Мы же не навсегда расстаемся! У меня сезонная работа, ты же знаешь, так что не раскисай. И я буду часто к тебе прилетать.
Я старалась говорить уверенно, но не знала, как пройдет встреча, или собеседование, или что там меня ждало тем вечером. Я только знала, что ехала к Реми, и меня раздирали желание, страх, тоска, любовь и сожаление,
Я гадала, с каким Реми мне сегодня придется столкнуться, понимала, что Ремингтон Тейт – не тот мужчина, с которым можно планировать долгосрочные отношения. Он словно магнит, притягивающий женщин и неприятности, и у него есть темная сторона, которую не так-то легко обуздать.
Мое любимое чудовище. Мой свет и моя тьма. Мой мужчина.
Для меня нет иного выбора, кроме как быть с ним до конца.
– Мы так безумно рады видеть тебя! Я бы тебя обнял, но боюсь, что за это мне могут и шею свернуть, – произнес Райли, увидев меня на пороге.
Этот красавчик с фигурой серфера широко улыбался, и его обычно печальные глаза светились неподдельной радостью.
– Ребята, а я-то думала, что вы совсем обеднели. Какие же вы нищеброды, если можете позволить себе снять президентский люкс? – сказала я, бросая сумки у двери.
– Ну нищеброды мы по прежним меркам Реми. – Пит поспешил ко мне и отнес чемоданы в одну из комнат. – Он обычно так легко тратил несколько миллионов в год, впрочем, и зарабатывал не меньше, а теперь ему пришлось продать дом в Остине, и мы пытаемся привлечь спонсоров, чьи товары могли бы рекламировать.
Я понимающе кивнула и украдкой бросила взгляд в сторону спальни, гадая, там ли Ремингтон. Когда ребята провели меня в гостиную, я все-таки решилась спросить:
– Ну ладно. Мне все же хотелось бы знать, нуждается ли мистер Тейт все еще в моих услугах в качестве реабилитолога или нет.
– Разумеется, – заверил меня Пит, плюхаясь на диван, и принялся, как обычно, теребить свой галстук. – Он решил сосредоточиться на том, что для него важно. Ему нужна именно ты, и он и слышать не хочет ни о ком другом.
Я рассмеялась, а потом опомнилась, когда они оба уставились на меня, словно я была падающей звездой и они только что поймали меня и держали в ладонях.
– Парни, – произнесла я, закатывая глаза. – Не ходите вокруг до около. Он сейчас здесь? Или он намерен испытывать мое терпение бесконечно?
– Да ни за что!
Они оба рассмеялись, но Пит тут же посерьезнел.
– Он последние дни места себе не находил, бесцельно слонялся по номеру. А сейчас отправился на пробежку. – Он посмотрел мне в глаза усталым взглядом, слегка наклонился, опершись локтями о колени, и понизив голос, произнес:
– Твое письмо, Брук. Он прочитал его тысячи раз. С нами он не разговаривал. Мы понятия не имеем, что он чувствует.
Тут до моих ушей донесся звук открывающейся двери, и я вскочила на ноги, задыхаясь от волнения.
В противоположном конце комнаты, весь покрытый потом после пробежки, стоял мужчина моей мечты, ради которого я готова была пойти на край света и поставить все в жизни на карту ради своей любви к нему. Мое сердце замерло на секунду, а потом бешено заколотилось. Как и всегда при виде его. Я всей душой устремилась к нему, но застыла на месте.
Волосы его были взъерошены, и он стоял, словно божество любви или, может, демон с голубыми глазами, которые сейчас потемнели. Он посмотрел на меня, потом на Пита, на Райли и пошел ко мне, бесшумно ступая по ковру ногами в стильных кроссовках. Я разглядела целую бурю эмоций в его глазах – сначала удивление с примесью гнева, а потом откровенное, непреодолимое желание.
Не знаю, как долго я смотрела на него, но, казалось, это длилось бесконечно, и воздух между нами был настолько насыщен электричеством, что, казалось, потрескивал, и во всем этом сквозило что-то нереальное. Его грудь тяжело вздымалась, и я чувствовала невыносимую боль в груди от всепоглощающего желания преодолеть эмоциональный барьер между нами.
– Мне нужно поговорить с тобой, Ремингтон. Удели мне время, пожалуйста.
– Конечно, Брук. Я тоже хочу с тобой поговорить.
Его спокойный тон ничуть не придал мне уверенности, но я последовала вслед за ним. Запах, исходящий от его кожи – аромат осенних листьев, смешанный с нотками океанского бриза, – взбудоражил меня, и я с ума сходила от желания, когда он провел меня в большую спальню.
