Внезапно я вспомнила телешоу, которое любил смотреть мой отец. Называлось оно «Фактор страха», и там люди делали кучу всяких неприятных вещей, в том числе залезали в ящики со змеями и скорпионами. Если люди могут вытворять такое ради денег, то я уж точно могу на это решиться ради родной сестры.
Отбросив гордость и самолюбие и собравшись с духом, я поднялась на цыпочки, сложив губы трубочкой. Еще до того, как мои губы коснулись татуировки, к горлу подступила тошнота.
– Только гляньте, шлюха Реми целует нашего Скорпиона, – презрительно произнес один из его мордоворотов, и мне захотелось сбежать куда подальше. Я никогда в жизни не испытывала подобного унижения. Переполненная острым отвращением к себе, я быстро чмокнула его в щеку, почти не касаясь ее, и опустилась на пятки.
– Вот. Я это сделала, – произнесла я, ненавидя себя за дрожь в голосе.
Скорпион засмеялся низким, гадким, зловещим голосом, повернувшись к своим шестеркам.
– Это называется поцеловала? Разве эта подстилка Рипа меня поцеловала по-настоящему? Что-то мне так не кажется. – Он повернулся ко мне, сощурив маленькие, как бусины, зеленые глазки, и сверлил меня взглядом, отчего мне стало не по себе, так как я остро чувствовала свою беспомощность. – Не почувствовал я твоего поцелуя. Придется повторить, и на сей раз ты должна лизнуть моего скорпиончика. – Он оскалился в мерзкой улыбке, сверкнув всеми своими бриллиантами.
Мои глаза округлились от ужаса, и, как это ни прискорбно, решимость добиться встречи с сестрой стала таять из-за такого развития событий. Боже всемилостивый, я хотела только одного – бежать из этого места без оглядки, мои мускулы, накачанные кровью, словно кричали о том, что нужно срочно спасаться бегством. Как можно скорее нестись к машине, к моему Реми.
Райли схватил меня за руку, его лицо выражало крайнее беспокойство.
– Брук, – предостерегающим тоном произнес он, и это вернуло меня к реальности.
Я резко высвободилась из его рук и повернулась к Скорпиону.
Как я могу уйти? У меня не появится другой возможности поговорить с Норой и объяснить ей, в каком дерьмовом положении она оказалась. Меня начинало тошнить от одной мысли о том, что она во власти этого чудовища в обличье человека. Разве я могу позволить ей оставаться с этим извращенцем, ничего не предприняв? В горле у меня пересохло от волнения, и я судорожно сглотнула, готовая на что угодно, лишь бы не дотрагиваться языком до кошмарной татуировки на щеке мерзавца, и с напускной храбростью произнесла:
– Я тебя поцелую, даю слово.
Он внимательно изучал мое лицо, и глаза его светились неприкрытой злобой, а потом заговорил с явной издевкой:
– Что ж, если не решаешься лизнуть его, тогда прижмись губами на пять секунд. Как тебе такое? Эй, маленькая шлюшка? Давай же, поцелуй моего скорпиона. – Он постучал пальцем по своей отвратительной татуировке, и у меня свело живот спазмами, когда я, изо всех сил сохраняя на лице невозмутимое выражение, всем своим видом старалась не показать негодяю, как меня пугает его возмутительное предложение.
Глубоко вдохнув и отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях, я снова поднялась на цыпочки, вытянула губы трубочкой, крепко зажмурила глаза и коснулась его грубой сухой кожи, содрогаясь от отвращения и ненависти. Я чувствовала себя отравленной. Сердце мое словно почернело, пока я считала до пяти. В жизни я не испытывала такого полного уничижения. Я словно попала в ад и терпела невыносимые мучения – мои ноги подкашивались, казалось, вот-вот откажет тело, каждая его клеточка сопротивлялась контакту с этим воплощением зла и порока, и только огромным напряжением воли мне удавалось стоять на ногах.
Это были самые длинные пять секунд в моей жизни. Я ощущала себя бесконечно оскверненной и растоптанной и в то же время полной негодования и гнева. Такой униженной я чувствовала себя, только когда посмотрела в первый раз на YouTube видео, запечатлевшее момент моего падения на отборочных соревнованиях.
– Ну вот теперь хорошо.
Я снова опустилась на пятки, удивляясь, что пол не уходит из-под моих ног, а Скорпион с мерзкой улыбкой до ушей указал рукой в сторону Норы. Меня до краев переполняла ненависть и презрение к себе, но я гордо выпрямила спину и направилась к столику, за которым сидела сестра, подавляя непреодолимое желание побежать на кухню и прополоскать рот, чтобы не ощущать себя грязной дешевкой. А именно так я себя и чувствовала, и при мысли о том, что буду целовать моего прекрасного Реми теми же губами, у меня на глазах навернулись слезы, и сердце болезненно сжалось.
