Когда оба стали дурачиться, разыгрывая друг перед другом представление, стало окончательно понятно, что магичка просто получает удовольствие от всего этого, он и моргнуть не успел, как два "голубка" уже мило валялись на земле, любовно уставившись в глаза друг друга.
Рея даже передернуло от отвращения: понадобилась вся сила воли, чтобы просто уйти прочь, а не поубивать обоих прямо там!
Желание презирать безродную магичку никак не вязалось с таким же неистовым желанием найти ее, защитить, спрятать ото всех и никого не подпускать. В абсурдном стремлении справиться с этими явно противоречивыми чувствами он разбил зеркало, переломал кресло и два стула, все попавшиеся под руки мелкие предметы были безжалостно уничтожены, а бурлящая в крови стихия требовала высвобождения. Но он заставил себя остановиться, тяжело рухнул в постель и закрыл глаза, безвольно позволяя сознанию погрузиться в сон, где реальность смешивается с грезами, где целый мир меркнет рядом с одной единственной девушкой, в глазах которой никогда не гаснет обжигающее пламя страсти и … ненависти!
Первый советник человеческой империи всегда не любил появляться с отчетами о проделанной работе в замке столицы Ивриаль. Нет, сам замок вызывал в нем непередаваемое словами восхищение, одним своим величием и роскошью – все здесь словно кричало о хранившихся в этих стенах несметных богатствах.
И Кадерис нередко представлял себя хозяином дворца, этого богатого города и всей страны. К этой цели он двигался много лет, и каждый раз, поднимаясь по огромной лестнице, направляясь в зал для аудиенции с императором, он думал о том, насколько выше ему удалось подобраться к своей мечте.
Пока об этом мало что говорило, пока… Но он-то знал, что механизм уже запущен, договор с нелюдями подписан и их посланник уже здесь, среди простых смертных и жалких магов-недоучек! Самым комичным на его взгляд было то, что нынешний император и не подозревал об истинных намерениях своего советника.
«Гордон совсем помешался на своей мертвой ведьме, тело которой давно обглодано червями! Что ж, скоро он к ней присоединится… и найдет, наконец-то, желанное успокоение», - мысленно усмехался Кадерис.
Он заботливо поглаживал золоченые перила, по-хозяйски осматривал дорогое убранство комнат и приветливо улыбался прислуге, явственно ощущая себя законным обладателем всего этого.
- Император уже знает о моем прибытии? – привычно осведомился он у лакея, молодого и шустрого парнишки, склонившегося перед ним в уважительном поклоне.
- Да, кетан Донован! – не разгибаясь, ответил юноша.
Кадерис пренебрежительно потрепал того по курчавой голове и, кивнув охранникам у двери, не спеша прошел в приемные покои правителя.
Лицо его теперь было сосредоточенным, все мышцы напряжены, но внешне, конечно же, движения его казались расслабленными и непринужденными.
Повелитель Миартании, кет Гордон Мрадов, чинно восседал на своем троне. Высокий, жилистый и стройный мужчина, он без труда покорял сердца многих красавиц Миартании одним только взглядом: режущим, опасным и в то же время неуловимо и непреодолимо манящим, притягивающим. Но с течением времени Гордон потерял всякую нужду в охоте до женских сердец, привыкши получать желаемое без всяких усилий, пользуясь своей безраздельной властью и не сдерживая жестокости своего нрава.
На вид ему было около пятидесяти, и некогда черные, как ночь, волосы теперь уже давно тронуты сединой, черты лица стали более жесткими и несколько заостренными, темные карие глаза с подчеркнутым безразличием и разочарованием смотрели на разворачивающееся перед ним представление.
Со скучающим видом водил он пальцем указательной руки по воздуху, направляя свою стихию, преобразованную в толстый огненный канат, словно сплетенный из трех ярких нитей: желтой, оранжевой и красно-оранжевой.
В нескольких шагах от него, едва удерживаясь на ногах, еще совсем юная любовница Повелителя танцевала незамысловатый танец, старательно уворачиваясь от огненного хлыста.
Девчонка была всего лишь человечкой и потому боялась пламени, которое обжигало, уродовало белую и едва ли не прозрачную кожу, оставляло жуткие ожоги на руках, ногах, животе и даже шее, с жадностью слизывая красоту ее тела. Коротко остриженные белесые волосы были спутаны и несколько всклочены, розовые пухлые губки прокушены в кровь, а на запястьях явственно проступали следы от оков. Одежды на ней почти не осталось, и она даже не старалась прикрыться, силясь убежать от своей незавидной участи.
Бежать, естественно, было некуда, просить о пощаде - бесполезно, поэтому она лишь ревела и старалась зажимать рот ладонью, чтобы не раздражать хозяина своими криками.
- Ты отвратительно танцуешь, Жюстин! Еще вчера утверждала, что являешься лучшей танцовщицей среди человеческих домов, а сегодня не можешь хоть немного развлечь своего императора! – будто и не замечая появления советника, с усмешкой произнес Гордон.
