С одной стороны, ей с трудом верилось, что герцог проник в ее комнату через окно, с другой, — она была в недоумении, зачем ему понадобилось поступать подобным образом. Ей казалось это абсолютно необъяснимым. Однако больше всего удивляло то, что тетя Люси оказалась столь разгневанной случившимся.
Она наговорила герцогу так много странных вещей, что тот пришел в ярость. Будучи девушкой крайне чувствительной, Катрина даже ощутила его ярость, распространявшуюся волнами по всей комнате. Тетушкины злоба и горечь также не остались ею не замеченными.
Она слышала весь разговор, происшедший между ними тремя и касавшийся лично ее, но до нее дошел смысл случившегося лишь тогда, когда она поняла, что тетя сочла непристойным присутствие герцога и комнате Катрины посреди ночи.
Конечно, это действительно было так. Но в то же время она знала, что нисколько не интересовала герцога. В тот момент, когда тетя Люси заглянула в спальню, герцог направлялся к двери — так тихо, что не нарушил сна Катрины.
«Почему? — спрашивала она себя. — Почему он залез в ее спальню через окно?»
Озадаченная, она поднялась с кровати и, подойдя к окну, шире раздвинула портьеры и взглянула на звездное небо и яркую луну.
На мгновение ночная красота почти заставила ее позабыть обо всем остальном. Но тут она заметила, что от соседнего окна падает свет, и услышала голоса.
Ей показалось странным, что за стеной кто-то разговаривал, ведь графиня Калвертон, чья спальня находилась по соседству, должна была быть одна.
Но тут послышался низкий мужской голос, и Катрина вспомнила, что герцог говорил о внезапном возвращении графа. Словно найдя последний недостающий кусочек для того, чтобы получилась целая картинка головоломки, Катрина вдруг поняла, что герцог смог попасть в ее комнату, лишь перепрыгнув с балкона графини на ее собственный.
Катрина не могла не признать, что в вечернем платье, украшенная драгоценными камнями, Анастасия выглядела просто восхитительно, как в сказке. Ею нельзя было не любоваться.
По тому, как она провела своей рукой по руке герцога, когда разговаривала с ним, и как взглянула на него чарующими глазами, Катрина догадалась, что, кроме ее тети, в герцога была влюблена еще одна женщина.
И все-таки зачем ему понадобилось идти в спальню графини, чтобы потом выбираться из нее, прыгая на соседний балкон?
Что герцог делал там?
Что он говорил ей такого, о чем не мог сказать внизу после обеда?
Неожиданно возник ответ. Не только графиня испытывала к нему сильные чувства, но и герцога влекло к ней!
Катрина резко задвинула портьеры, отгородившись от красоты звезд и лунного света, озарявшего сад под ее окном.
Снова ложась в постель, она ощутила, что это открытие страшно потрясло ее.
Как мог герцог, такой величественный и важный джентльмен, любить чужую жену?
«Это нехорошо, — подумала она, — очень нехорошо. Мама посоветовала бы мне выбросить подобные мысли из головы».
Однако, как она ни старалась не думать о нем, красивое лицо герцога неотступно стояло перед ее глазами. Она даже не представляла себе, что мужчина может быть столь привлекательным.
Прежде Катрине казалось, что графиня бросала на герцога смущенные взгляды своих зеленых глаз, теперь же она считала их грешными.
Катрина вновь возвратилась к мучившему ее вопросу, каким образом она оказалась вовлеченной в эту драму и насколько глубоко.
Судя по объяснению герцога, он попал в ее спальню по ошибке. Но если это было правдой и если он действительно пришел просто проверить, внесли ли слуги багаж графа, тогда почему все происшедшее необходимо было держать под таким секретом?
И почему тетя Люси так волновалась, если он нечаянно забрел в эту комнату? Катрина слышала, как тетя спросила у своего мужа, не считает ли он, что герцог запятнал доброе имя бедной невинной девушки и поэтому должен будет загладить свою вину.
Катрина вспомнила, что после этого вопроса на мгновение наступила тишина, а затем дядя ответил, немного смутившись: «Я не сомневаюсь, что Линдбрук поступит, как подобает настоящему джентльмену».
Что это означает?
Что дядя подразумевает под этими словами?
У Катрины все перепуталось в голове, но сон все же наконец сморил ее.
Проснулась Катрина рано.
Хотя ей захотелось тут же встать и выйти из спальни, она подумала, что, возможно, сейчас этого не следовало делать без разрешения тетушки.
От горничной, прислуживавшей ей, она узнала, что в отличие от джентльменов, завтракавших внизу в столовой, дамам еда подается прямо в их спальни.
— Я думала, мисс, — сказала горничная, которую звали Эмили, — что вы захотите сегодня встать пораньше, чтобы посмотреть стипль-чез.
— Стипль-чез? — удивилась Катрина.
От своего отца она слышала о скачках с препятствиями и о бегах, но никак не ожидала увидеть то или другое в Линде.
