Все расселись в шестиместном кузове — спереди на двух пассажирских — Ольга и Борух, сзади — Артем и Ингвар. Рванули назад по троллейбусным следам, благо подыхающий электротранспорт оставил за собой приличную колею. Троллейбус, кстати, так и не загорелся — подымил и погас. Но, если владельцы машины вернутся и захотят нас догнать, им придется сначала, как минимум, перемотать сгоревший двигатель.
«Раскоряка-2» оказалась довольно резвой. Черный круглый спидометр — единственный прибор в машине, — был градуирован в привычных километрах в час, и по нему мы легко выдали полста по пересеченке, семьдесят по грунтовке, и сотню по шоссе. Горячий воздух на такой скорости трепал тент и вышибал из глаз тут же засыхающие слезы, но зато пыль оставалась более-менее сзади. Правда, на въезде в город она снова нас накрыла, но это уже мелкие издержки. Да и терять нам было уже нечего — каждый был похож лицом на несвежего ожившего мертвеца, а одежда хрустела от грязи и соли. У меня саднило обгоревшее и обветренное лицо, да и рукам приходилось не легче, но терпеть пока было можно. Потом, конечно, эти ожоги устроят мне небольшой личный адочек…
Доехали до того дома, где останавливались по дороге туда, и я остановил машину.
— Что ты тут забыл? — поинтересовался недовольно Ингвар.
— Пошли, сейчас увидишь, — сказал я ему и вылез, вытащив предварительно из гнезда акк.
Ольга это определенно заметила, остальные — не знаю. Да, недружественный жест, проявление недоверия — ну и пусть обижаются, если такие нежные. Мне насрать. В доме нагрузил Ингвара сдернутыми с кроватей одеялами и погнал обратно. Объяснять ничего не стал — сами догадаются зачем, не маленькие.
— О, это дело! — обрадовался Борух. — А то опять околеем там…
Ну вот, как я и говорил — догадались.
Там, где предыдущие владельцы этой машины тупо буксовали, вытаскивая себя домкратом и пердячим паром, я взял чуть правее их колеи и внатяг, на малых оборотах аккуратно прошел своим ходом. Такую машину засадить — это надо вообще не уметь по грязи ездить. Небось, водила давил тупо гашетку, давая колесам команду «копать здесь!»… В общем, если туда мы добирались полдня и остались чуть живы, то обратно проскочили меньше чем за час и даже соскучиться не успели.
— Ну что, машину никак? — спросил я для очистки совести.
Жадность взыграла — жалко было хорошую тачку бросать. Акк я сразу вытащил, и теперь смотрел, как Борух сноровисто цепляет под днище взрывчатку.
— Я не знаю, как они протаскивают технику, — с большим сожалением сказал Артем. — Даже представить себе не могу!
— А ведь этот ваш… Как его… Матвеев? Он-то как-то протащил раско… машину свою, — сказал я ехидно. — Умел, значит…
— Он много чего умел, — зло сказала Ольга. — Да все не впрок пошло…
Да, не спешат в Коммуне лить слезы по моему сушеному дедушке. Не поминают его добрым словом. Чем-то не мил им был покойник.
— Готовы? — спросил нас Артем.
Возражений не последовало — все уже стояли, завернувшись в одеяла, как на пижамной вечеринке. Мир моргнул, и адская жара сменилась таким же зверским морозом. Правда, на этот раз ветра не было, и под зимним солнышком ярко сверкал белый-белый снежный покров. Прошла, видать, буря-то. А еще рядом с репером стояла палатка.
Я как-то сразу догадался, чья она — непривычный рисунок геометрического серо-бурого камуфляжа на ее куполе в точности повторял такой же на трофейном автомобиле. Коммунары тоже оказались сообразительными — Борух тут же взял палатку под прицел пулемета и Ольга включила свою винтовку. Я решил, что мне лучше не светить неумение с ней обращаться, да и дистанция не для снайперского оружия, так что достал из кобуры своего «двойного орла». Ингвар навел на ткань дробовик и только Артем остался при своем планшете, хотя автомат все же передвинул поудобнее, под руку.
— Эй, не стреляйте! — донеслось из палатки. — Я выхожу без оружия!
Из палатки, согнувшись и вытянув вперед пустые руки, выбрался мужчина лет сорока с суровым обветренным лицом. Он был одет в полевой камуфляж той же странной расцветки, в разгрузку, комбинированную с довольно необычным, как будто чешуйчатым, бронежилетом, на голове его была камуфляжная бандана. На рукаве красовалась нашивка с пятью черными звездочками, расположенными как на капитанском погоне.
— Вы сорвали наш резонанс! — сказал он с легким упреком в голосе. — Теперь придется снова ждать, пока репер стабилизируется!
— И сколько вас? — спросил Борух жестко.
— Коммунары? — встречно спросил вылезший. — Надо же, какая встреча…
— Сколько в палатке? — повторил Борух.
— Достаточно, — примирительно сказал военный. — Достаточно для того, чтобы результат перестрелки никого не устроил. Кстати, они вас видят и держат на прицеле, палатка изнутри полупрозрачная.
— Внутри четверо, с оружием, — Ольга смотрела на палатку через прицел винтовки. — Кто вы такие?
