Романы о настоящих героях своей эпохи — сотрудниках советской милиции, людях, для которых служебный подвиг — обыденное дело.1970 год. Размеренную жизнь провинциального Плиевска внезапно нарушает череда жестоких убийств. Все жертвы — малозаметные мужчины, живущие в городке недавно. Именно это и настораживает старшего лейтенанта угро Павла Болдина: чем привлекли убийцу простые работяги? Павел пытается подробнее узнать биографии погибших, но странно — истории их жизни до приезда в Плиевск словно растворяются в тумане… Новым потрясением становится убийство начальника угро. А вот это уже настоящий вызов органам правопорядка! Болдин понимает, что преступник намеренно перешел последнюю черту, за которой уже нет ни правил, ни логики, ни сострадания…Это было совсем недавно. Когда честь и беззаветная преданность опасной профессии были главными и обязательными качествами советских милиционеров…
Автобус тряхнуло на повороте — колесо провалилось в рытвину. Выпал бидон из рук задремавшей пенсионерки, покатился по проходу, весело бренча, — хорошо, что пустой.
— Что же ты делаешь, ирод проклятый! — заголосила старушка — немощная, но обладающая развитыми голосовыми связками. — Да чтобы тебя дети родные так возили! Ни дна тебе, ни покрышки!
— Макарыч, в натуре, зеньки разуй, — пробурчал татуированный небритый товарищ в кепке, надвинутой на глаза. — Ты двадцать лет на маршруте, мог бы и вызубрить эти ямы.
— Пардон, граждане, — засмеялся седой водитель, — задремал малёк. Не было тут никаких ям, видать, «зилок» шальной разбил! Откуда они только берутся?
— Откуда такие, как ты, берутся, — проворчала старушка.
Граждане возмущались, кто-то посмеивался: покатились, дескать, косточки пассажиров. Проворный отрок с копной засаленных волос подхватил бидон, сунул старушке и вернулся на место.
Павел неохотно открыл глаза. Дорогу когда-то закатывали в асфальт, этим ее достоинства и ограничивались. Проезжая часть петляла между скалами, в прорехах между глыбами зеленели леса. Вторая половина августа пока была теплой, почти без осадков. Впрочем, прогнозы на ближайшее будущее оптимизма не внушали — в средней полосе России обещали проливные дожди с похолоданием.
Встречный самосвал волочил за собой шлейф пыли. Старенький «ЛАЗ» угодил в густое облако — видимость пропала. Водитель сбавил скорость, избегая аварийной ситуации. Пыль развеялась, мелькнул дорожный знак «Гуськи». Потянулись плетни, завалившиеся заборы, яблоневые деревья со зреющими плодами. Деревушка явно не процветала. Проплыла изба сельсовета — над крыльцом развевался красный флаг.
За деревней — информационный щит: «До Плиевска — 12 км».
Болдин машинально глянул на часы. Автобус опаздывал в конечную точку минут на двадцать. Это даже не опоздание — так, задержка. Стих гул в салоне. Сидящая рядом девочка-подросток покосилась на молчаливого соседа и снова раскрыла потрепанных «Красных дьяволят». Родители ее, сидевшие сзади, дружно похрапывали. Настроение не улучшалось.
Павел снова закрыл глаза. Светлая полоса в жизни резко оборвалась, начиналось что-то беспросветное. Где она — безмятежная столичная жизнь? Еще неделю назад он — один из лучших сотрудников московского уголовного розыска, сыщик от бога. Квартира на улице Горького, оставшаяся от почившей тетушки (родители его погибли в вертолетной катастрофе на Камчатке еще пятнадцать лет назад), уважение коллег, масса друзей. Карьерная лестница тянулась в небо, надо было только забраться. Понимал, что это не само произойдет, но от работы не отлынивал. Звание капитана в тридцать лет — в общем, неплохо. Неделю не пробегал с четырьмя звездами на погонах — все рухнуло в один момент.
Обмывали новое звание в ресторане. Никогда не приветствовал он эти пьянки, а тут расслабился, решил, что можно. Давний завистник старлей Лемуров подливал водку, делался в доску своим. Казалось, что именно он — лучший друг и доброжелатель. Особо пьяным Павел не был, но осторожность потерял. Коллеги разошлись, остались самые стойкие. Возникли представительницы слабого пола. Одна понравилась. Дамам было скучно, пересели к офицерам. Слово за слово, и как-то само поехало. Впоследствии всплывало подозрение, что это Лемуров провел успешную операцию, но доказать это Павел не мог.
Женские глаза запали в душу. Барышня лучилась обаянием, потешно морщила нос. Избегал Павел Болдин случайных связей, но тут бес попутал. Даму звали Мариэттой. «Ваша фамилия случайно не Шагинян?» — туповато шутил Павел. «Фу, какой вы, — смеялась новая знакомая, — Мариэтте Сергеевне 82 года, я так плохо выгляжу? Но в чем-то вы правы, я такая же активная, целеустремленная и иногда пишу стихи».
У остроумной особы было два высших образования. Дальше ничего оригинального: прогулка в парке за рестораном «Рапсодия», такси, помпезный дом на Кутузовском проспекте, ночь с восклицательными знаками! Мариэтта была приличной женщиной и, подобно Павлу, пала жертвой. Простились на рассвете, он поспешно сделал ноги, словно чувствовал подвох. Супругом Мариэтты оказался некий генерал-майор, главный инспектор Группы советских войск в Германии. Вернулся из командировки в тот же день и обо всем узнал. Доброжелатели постарались. Скандал был такой, что тряслись стены на Петровке и отдавалось на Знаменке.
