Дело в том, что некоторая свобода выбора при принятии решения у него все-таки имелась: к примеру, можно было не останавливаться, а продолжать движение в другом направлении. Уходить вправо было бесполезно — через пару сотен метров начинался кустарник, забитый, вероятно, снегом по пояс. А вот ровный пологий склон слева выглядел очень соблазнительно. Только теперь на перегибе этого склона в какой-нибудь сотне метров от каравана одна за другой стали возникать фигуры бегущих быков и… людей!
Три… Пять… Восемь… Одиннадцать!
Сосчитать людей Семен не смог — оказавшись на склоне, они отстали, и животные заслонили их своими телами. Семен слишком долго прожил в этом мире, чтобы спутать убегающее от опасности крупное копытное с разъяренным самцом, атакующим противника. «Как они умудрились их так разозлить, ведь сейчас не период гона?!» — мелькнула глупая и бесплодная мысль.
Изматывающе-тягостное развитие событий сменилось их стремительным калейдоскопом. С ужасающей ясностью Семен понял: он не знает, что делать в такой ситуации! «Нарты быкам не помеха — их и человек перепрыгнет. Они нас просто сметут…»
— И-айти! — негромко прикрикнул Хью, и пятеро неандертальцев подняли тяжелые взведенные самострелы.
— Хетху, Утхо, Лиук — тыгана тау!
Трое обнаженных по пояс (когда успели раздеться?!) парней перепрыгнули через нарты и, увязая в снегу, вразвалку побежали навстречу быкам. Через десяток шагов сначала один, а потом и двое других начали раскручивать над головой длинные связки ремней с оплетенными камнями на концах.
Это — бола!
Такие орудия появились у «цивилизованных» неандертальцев давно. Сначала Семен счел их увеличенной репродукцией бола лоуринов, с которыми те охотятся на мелких птиц. Он подумал, что это простое обезьянничание, мода на которое скоро пройдет. Однако она не прошла, а только шире распространилась. Оказалось, что своеобразное строение плечевого сустава не мешает неандертальцам отправлять в полет эти тяжелые треххвостые штуки. А вот как «продвинутые» хьюгги их используют в деле, Семен так и не удосужился поинтересоваться — ему хватало хлопот с их «дикими» сородичами.
— Дгама! Ти дгама! — сказал Хью. — Май-а!
«Первого, только первого, — машинально перевел команды Семен. — Стреляйте!»
— Туп! Туп-туп, туп! — недружный залп, больше похожий на очередь.
Бегущий тяжелой рысью на полкорпуса впереди других черный бык мотнул рогатой головой, сбился с такта и пихнул боком соседа. Тот шарахнулся в сторону, освобождая дорогу раненому, и при этом сам, вероятно, кого-то задел. В переднем ряду образовался просвет — прямо напротив парней. Но быки были уже близко — чудовищно близко. Казалось, остановить их может лишь бетонная стена.
И тогда полетели бола.
Огромные рогатые звери были слишком близко, чтобы кто-то из метателей мог промахнуться.
Слишком близко, чтобы кто-то из парней мог рассчитывать на спасение…
В этом мире Семен повидал много варварских приемов и войны, и охоты. Но это зрелище, растянувшееся на несколько секунд, заставило его содрогнуться.
Передние ноги трех бегущих вниз по склону животных внезапно оказались спутанными. Один из быков захромал, резко сбавил скорость, и задний налетел на него, сбив с ног. Двое других просто грянулись наземь, один даже перевернулся через голову, придавив спиной неандертальского парня. На упавших налетели бегущие сзади…
Удары.
Звериный рев.
Лай собак…
И в финале, как театральный занавес, плотный заряд снега, почти скрывший от зрителей жуткую сцену. В этой белой мути — совсем рядом — мелькнули огромные серые тени — уцелевшие быки промчались мимо.
В общем шуме Семен еле расслышал новую команду по-неандертальски.
Пять тяжелых, обтянутых несколькими слоями кожи щитов образовали стенку поверх груза, уложенного на нарты. Личный состав сгрудился за ними. Семена заставили согнуться и втиснуться в середину.
Он успел увидеть, как парень-неандерталец обламывает древко торчащей из плеча стрелы. Какое-то время Семен слышал лишь отрывистые команды Хью, стук тетивы самострелов, собачий лай, мычание и рев раненых быков впереди. Потом он распрямился и увидел поверх щитов цепь наступающих — она приближалась, образовав вогнутый полумесяц. Копья воины несли за спиной и на ходу стреляли из больших луков. По-видимому, им сильно мешал боковой ветер, но они были совсем близко — подходили к тушам мертвых и раненых быков.
— Все в кучу! Стрелять только в крайних!
Чья-то рука пригнула вниз Семенову голову, с боков его стиснули так, что он почти не мог пошевелиться. И Семен сделал единственно возможное в его положении — выпустил древко пальмы, опустился еще ниже — к самым ногам неандертальцев. Руки получили некоторую свободу, он вытянул из чехла нож и безжалостно перерезал все ремни, на которых висело его оружие и боезапас. Убрал нож обратно в чехол и…
И чуть не упал на истоптанный снег — давление прекратилось, окружавшие его ноги пришли в движение.
— А-р-р-а! — прошептал Семен, вскакивая с пальмой в руке.
Вокруг уже плескалась рукопашная. В ней, похоже, участвовала сама природа — поле боя накрыло плотным снеговым зарядом.
