— Не сидеть им с Ильей Микитовичем! — схватил Степана за грудки Остафий Ляпа и тряхнул так, что отлетела пуговица от полушубка. Иван Чернояр ударил кулаком по рыжей бороде Степана, а Тихон Хромой смаху ткнул справа под ребро. Степан согнулся будто в поклоне и выбежал во двор. Тихон и Иван Чернояр выскочили за ним, подгоняя тычками в спину. Во дворе к ним присоединились Степан Бурундук и Филипп Петлин. Лавров с трудом вырвался от них, оставив во дворе слетевшую песцовую шапку.
Он прибежал к Щербатому и поведал о случившемся.
Когда возбужденные казаки вернулись в избу, Илья Бунаков обратился к ним:
— Казаки! Ежели дело дойдет до опалы от государя, моя голова первая слетит! Мне указ надлежит исполнять, однако с Осипом вместе я тоже сидеть не желаю! Потому я нарочито буду давать приказы, чтоб указ исполнять, а вы всем миром те приказы не давайте исполнять!.. С мира и спрос другой!..
— Илья Микитович, мы тебя в обиду не дадим! Всю вину на себя возьмем, ежели что… — заверил Остафий Ляпа.
Другие казаки поддержали его.
Митька, позови Матвея Хозинского и Кирилла Попова, я пошлю их к тюрьме с повелением выпустить Петра Сабанского и других арестантов…
Остафий Ляпа и Степан Бурундук переглянулись и вышли на улицу.
Когда сын боярский Матвей Хозинский и подьячий Кирилл Попов подошли к тюрьме, там возле тюремных ворот стояла толпа человек двести. Матвей и Кирилл передали указание тюремному дворскому Трифону Татаринову и Михаилу Яроцкому освободить арестантов. Трифон открыл ворота, зашел в тюремную избу и объявил арестантам, что они свободны.
— Давно бы так! — обрадованно воскликнул Митька Белкин, и все стали торопливо одеваться.
Но, подойдя к воротам, в нерешительности остановились.
Из толпы послышались злобные голоса:
— Ушники Осиповы!
— Идите, попотчуем вас ослопами!
— Изменники и воры!
— В речку их пометать!
— Побить их всех до смерти!
Петр Сабанский шепнул Василию Былину:
— Поворачивайте обратно!
И Михаилу Яроцкому:
— Покуда Бунаков не даст людей для охраны, из тюрьмы не пойдем!
Арестанты развернулись и бегом кинулись к тюремной избе под возгласы толпы.
Трифон Татаринов закрыл ворота, и толпа стала расходиться.
Через день, в 18-й день февраля, у обедни, опять же в Воскресенской церкви, дьяк Ключарев встретился с Бунаковым.
— Илья Микитович, открывай съезжую избу, мне к делам приступать давно пора! Изба же стоит не топлена… Будет нам за то всем опала от государя!
— Ну так приходи и работай в новой приказной избе у Халдея!
— То не по государеву указу!
— Ладно, пойдем открою! — неожиданно для Ключарева согласился Бунаков.
Они вышли из церкви, надели шапки и двинулись к запечатанной съезжей избе. На полпути дорогу им перегородили десятка два казаков, впереди которых были Остафий Ляпа, Филипп Едловский, Иван Чернояр, Иван Тарский, Тихон Хромой, Степан Куркин и Степан Бурундук.
— Далеко направились? — ухмыльнулся Ляпа.
— Приказную избу открывать, как надлежит делать по государеву указу! — настороженно ответил Ключарев.
— Приказная изба в другой стороне! — махнул рукой Ляпа в сторону дома Халдея.
— Сиди в этой избе! — сказал Ляпа.
— В воровской избе не сяду! — вырвалось у Ключарева, и он тут же пожалел об этом.
— Ах ты, падла вонючая, стало быть, мы воры! — подскочил к нему Иван Чернояр и дернул за бороду так, что от боли Ключарев взвизгнул.
— В прорубь его! — крикнул Тихон Хромой.
Казаки обступили Ключарева и стали дубасить его кулаками. Ключарев, защищаясь, закрыл лицо руками и закричал:
— Нельзя меня бить! Я государев человек!..
— Ты не государев, ты изменника Оськи человек!.. — сбил с него шапку Филипп Едловский и ударил сверху кулаком по макушке, благо одиннадцативершковый рост позволял. От удара Ключарев присел, рванулся изо всех сил, оттолкнул тщедушного Тихона Хромого и побежал к хоромам Щербатого, где и схоронился до ночи.
— Казаки, созывай на круг весь город! — крикнул Остафий Ляпа. — Подадим государю новое челобитье!
Через час возле дома Халдея собралось более двух сотен человек.
Илья Бунаков вышел на крыльцо с Захаром Давыдовым.
— Илья Микитович, прими от нас словесное челобитье! — крикнул Остафий Ляпа. — Не желаем быть под Мишкой и Оськой даже до перемены воевод! Верно, казаки?
— Верно! Так! — разнеслось со всех сторон.
— Мишка враки вракал! Грамотам тем верить не надлежит!.. — кричал громче всех гулящий человек Лаврентий Хомяков.
— Челобитье ваше принимаю! Захар запишет, и будете руки прикладывать!.. — крикнул Бунаков. — В помощь дайте несколько человек!
В избу вошли Остафий Ляпа, Кузьма Мухоплев, Иван Чернояр, Тихон Хромой, Юрий Едловский и его брат Филипп.
