— Вы сомневаетесь в этом, граф? После того, что он сделал? Два года я только и мечтаю скрестить с ним мечи! Я ненавидел ваш план с голубкой — тогда мелкий сдох бы не от моей руки! По воле самой Агаты все обернулось так, как я хотел!
— Мелкий знает, что вы сильнее его. Полагаете, он согласится на поединок?
— Я не дам ему выбора. Отказавшись, он опозорит себя. Кайры отринут герцога, который боится дуэли.
— Что бы вы ни говорили о Севере, мелкий — из другого теста. Он станет хитрить. Например, выставит вместо себя поединщика — Джемиса Лиллидея.
— Я убью его.
— А если выставит нескольких?
— Убью их всех.
— А если он все же откажется от дуэли?
— Я исключаю такую возможность.
Граф покачал головой. Божественный шлем придал весомости этому жесту.
— Вы хотите, милорд, чтобы я поставил на вас одного. При всем моем уважении, сие не разумно. У нас будет второй, резервный план, а также третий — на случай, если резервный сорвется.
Лед скривился, но не возразил.
— Слушаю вас, милорд.
— Мы выберем точку возле места встречи и разместим стрелка с Перстом. Если тем или иным способом мелкий увильнет от поединка — вы подадите знак, и стрелок поможет вам.
— Это звучит дельно, — признал Лед. — А каков третий план?
— С вами будет письмо, начертанное рукой Ионы. Если вас схватят или, простите, убьют — кайры найдут письмо, щенок захочет прочесть. Вы понимаете, что произойдет с ним.
Рихард рассмеялся.
— Граф, как же вы любите эти писульки! Пыльной бумаге верите больше, чем людям. Мне этого не понять.
— Вам и не требуется понимать, — с прохладцей отметил Виттор Шейланд, — вы просто возьмете с собою конверт.
— Ладно, милорд, будь по-вашему. Какого стрелка вы дадите мне?
Граф нахмурился:
— Боюсь, выбор невелик. У Мартина никакого опыта, остается Перкинс.
Рихард смерил глазами всех, стоящих вокруг него. Задержал цепкий взгляд на самом графе, на Мартине Шейланде, бароне Доркастере, банкире Перкинсе. В каждом из них что-то смутило Льда, побудило повернуться и поймать в прицел зрачков новую мишень. И снова, и еще — пока не остановился на Джоакине.
— А этот парень — разве ему не влили?
— Было дело, но…
— Четыре дня прошло?
— Да, но он Перста в руках не держал!
— Поправимо, — выронил Лед. И спросил Джоакина: — Солдат, ты хочешь убить герцога Ориджина?
Стояла бы смертельная жара, если б не свежий ветерок с Дымной Дали. Он приятно шевелил волосы, холодил лицо и шею, забирался под рубашку. Тем не менее, Джо обливался ручьями пота. Он шагал по улицам рядом со Льдом, а впереди семенил Перкинс. Никакой лишней стражи, никаких рыцарей и доспехов. Перкинс выглядел тем, кем и являлся — банковским клерком; Джоакин и Лед — его телохранителями. Они покинули замок, чтобы выбрать подходящее место. На карте заманчивыми казались три точки, следовало их осмотреть. Дорога давала время для разговора. Лед вполголоса вел опрос:
— Ты знаешь мелкого в лицо?
— Да, милорд.
— С какой дистанции видел его?
— По-разному. И с пяти шагов, и с сотни.
— Владеешь Перстом?
— Еще нет, милорд.
— Но первокровь в тебе есть?
— Граф дал мне выпить из пузырька, милорд. Жидкость походила на кровь.
— Граф говорит, ты спас весь гарнизон, когда открыл огонь по Ионе.
— Что значит — открыл огонь?
— Начал стрелять Перстом.
— Так точно, милорд.
— Что ты чувствовал?
— Когда стрелял, милорд?
— Когда Гарри сдох, а ты взял его руку и чуть не поджарил мою сестру.
— Гарри был моим другом, милорд. Я ненавидел тех, кто убил его. Хотел отомстить. Чувствовал гнев.
— Месть за цирюльника — это все?
— Нет, милорд. Я думал, что Иона с ее солдатами — воплощение зла. Она строила из себя кого-то вроде богини…
— И ты решил убить богиню божественным оружием? Не много ли взял на себя, смертный?
— Виноват, милорд. Персты Вильгельма — это истинно орудие богов, потому я был рад взять его в руку. Но Иона — не богиня, а… виноват, милорд.
— Окончи фразу, солдат.
— Чертовка, милорд. Простите. По ее приказу кайры творили зло. Она предала и хотела убить собственного мужа.
— Ага…
Джо потел над каждым ответом. Изо всех сил старался звучать решительно и твердо, чтобы внушить Льду хотя бы долю уважения к себе. А Лед слушал вполуха, сам же поглядывал по сторонам, в деталях запоминая дорогу, подмечая некоторые здания, особенности поведения людей. Если что-либо в городе интересовало его, он задавал вопросы не Джо, а Перкинсу.
— Чей это дом?
— Главы скобяной гильдии.
— Сделай так, чтобы той ночью двери были открыты. И передняя, и задняя.
— Да, милорд.
— Канал поперек дороги… глубокий?
— Три фута, как везде.
— Поперечная улица — как зовется?
— Ивовая.
— На ней дома стоят сплошняком?
— Да, милорд.
— Хорошо.
