Заинтригованная владычица заглянула в палатку. В десятках клеток почесывались и поскуливали странные существа. С овчарками, догами, мастифами, терьерами они имели лишь одну общую черту: способность лаять. Животные в клетках не годились ни для охоты, ни для охраны или боя. Росту они имели меньше фута и почти не отличались от мягких детских кукол.
— Э-э, — сказала одна, постукивая хвостиком.
— Тяв! — ответила другая и облизнула нос фиолетовым язычком.
На глаза Миры навернулись слезы умиления:
— Какая прелесть!..
Продавец собачек, как полагается, отбил два земных поклона. Но в отличие от предыдущих торговцев он не предложил Минерве подарка. Получив разрешение говорить, он сказал следующее:
— Ваше величество, декоративные собачки созданы для счастья и любви! Хотите быть счастливы — купите собачку. Хотите уюта — купите собачку. Хотите, чтобы вас любили, как дитя любит маму, — купите же собачку. Хотите развеять любую грусть и печаль — просто возьмите собачку на руки. Возьмите, ваше величество, попробуйте!
Руки владычицы сами собою потянулись к клеткам. Но как выбрать, если собачки — одна умильней другой? Кажется, погладь одну — остальные заплачут от обиды!
Торговец улыбнулся:
— Позвольте помочь вашему величеству с выбором.
И вынул клетку, доселе спрятанную под прилавком. Личность, обитавшая в ней, сложением напоминала небольшого кабанчика. Мясистое бесхвостое тело лежало на пузе, раскинув в стороны кривые короткие лапки. Курносый нос темнел, будто вмятина на морде. Нижняя челюсть выпячивалась, обнажая белые зубки. Огромные глаза, будто спелые вишни, таращились навыкате. Собачка была неотразимо уродлива.
— Вот так зверь!.. — выдохнула Мира и потянулась сквозь прутья клетки.
В отличие от остальных, эта собачка не тявкала и не била хвостом. Увидев пальцы императрицы, она тихо, твердо, с истинно вельможным достоинством произнесла:
— Рр.
Торговец тоже не издал лишних звуков. Не крикнул на собачку, не щелкнул по носу, не заорал: «Осторожней, владычица, берегите руку!» Торговец только сказал:
— Двадцать эфесов, ваше величество.
Абсурдно высокая цена. Боевого коня или стадо коров можно купить за такие деньги! Мира осознала, что не сможет уйти без этой собачки.
Она спросила, как зовут животное и чем кормить. Получила ответы: Брунгильда, овсяной кашей, сыром, мясом. Расстегнула кошелечек, нашла ассигнацию на двадцать золотых.
— Лейтенант, будьте так добры, примите клетку!
Вернувшись в покои, Мира взяла Брунгильду на руки и стала гладить, гладить по короткой жесткой шерсти. Она наслаждалась и прелестным уродством собачки, и непоколебимой самоуверенностью, и хладнокровием, достойным генерала кайров…
Как вдруг Менсон спросил:
— Эй, на черта ты ее купила?
Мира только фыркнула — пфф! Ответ казался самоочевидным.
— На черррта? На черррта?! — прицепился шут.
— Она же прекрасна, как можно не заметить!
— Пучеглазая уррродина, фу!
— Зато у нее царственные манеры. Может, вы просто завидуете?
— Владычица, я понял: ты купила страшную тварюку, чтобы на ее фоне стать красавицей. Но зачем тратить казенные деньги? Просто назначь фрейлиной дочку дельфина.
Мира слегка обиделась:
— Я — пока еще императрица, и имею право на любую прихоть. А вы не имеете права меня упрекать.
— Хочешь, чтобы я перестал?
— Да уж, извольте!
— Тогда прикажи.
— Перестаньте критиковать меня!
— Как пожелаешь, — ответил Менсон и сразу отстал. Однако уточнил напоследок: — Перестать сегодня или всегда?
Мира не смогла ответить: «всегда». Хорошая правительница не боится правды, готова слышать замечания и работать над собою. Лишь тираны и самодуры затыкают рты придворным.
— Только сегодня, Менсон. В целом, я не против критики, если она разумна и обоснована.
Знала бы Мира, на что обрекает себя этими словами!..
Шут ворвался в ее покои через пять минут после полуночи. Мира не спала, а беседовала с Лейлой и Шаттэрхендом.
— Сегодня уже завтра! — заявил Менсон. — Твой приказ окончился. Теперь дай-ка спрошу…
Гвардейцы поймали его, чтобы выкинуть за дверь. Он запротестовал:
— Этим двум можно, а мне чего нельзя?! Я тоже хочу к имперрратрице!
— Ладно, спрашивайте, — позволила Мира.
— Что пьешь?
Она с гордостью подняла чашку:
— Чай.
— Без ханти?
— Без.
— А почему?
Мира озадачилась:
— Чем вам не нравится владычица, пьющая чистый чай? Вам подавай пьянчугу на троне, чтобы легче было манипулировать?
— Не. Не-не. Я просто… ну, интересно мне… почему бы вечером не выпить винца? Я вот завсегда люблю. Сегодня уже того…
— Заметно. Часовые, отведите лорда Менсона в его покои.
— Эй, Минерва, стоп! Ты же позволила спросить!..
— И вы спросили.
— Не, про чай — это так… Главное-то другое! Ты зачем позволила литлендцам торговать без пошлин?
Мире стало приятно, что шут заметил ее благодеяние. Она охотно пояснила:
— Литленд тяжко пострадал от войны и требует много денег на восстановление. Беспошлинная торговля поможет наполнить казну герцогства и заживить раны.
— Хм, вот как… А я думал, ты ради подружки.
— Ради Бекки?! Милорд, плох тот правитель, кто ставит личный интерес выше блага народа. Конечно же, я забочусь о простых литлендцах!
