По той же причине она не давала гвардейцам проучить или прогнать Менсона. С полным правом он ходил за нею по пятам — и высмеивал каждый поступок. Читаешь любовный роман?.. Чего и ждать от девицы! Читаешь дневники Янмэй?.. Снова сушишь мозги, всю молодость убьешь!
Иногда, если становилось невмоготу, Мира прибегала к помощи друзей: спрашивала фрейлину, лейтенанта и Бекку. Леди Тальмир обычно говорила в пользу совести: надо думать о государстве, народе и прочности престола. Лейтенант хвалил Миру: вы — великая владычица, вам позволительна любая прихоть. Бекка примыкала то к одной, то к другой стороне. А Менсон смеялся надо всеми тремя:
— Вот черрртовы глупцы! Минерва, кого ты слушаешь, а? Старая трактирщица, солдатик-рубака и лошадиная скакунья. Кто из них хотя бы день правил землею?!
В такие минуты Мира видела проблеск понимания. Это правда: Менсон рос среди королей, впитывал науку власти с маминым молоком. Учился править уже тогда, когда другие дети и ходить-то не умеют. Несколько лет пробыл первым советником владыки, самым влиятельным из лордов всего мира. Едва не сверг непобедимого Телуриана… Такие, как Лейла Тальмир и Харви Шаттэрхенд, были мелкими винтиками в механизме, которым управлял адмирал Менсон.
Поняв это, Мира сказала ему напрямик:
— Милорд, вы злитесь оттого, что я не слушаюсь вас. Считаете, что стали бы для меня лучшим советником и наставником. Я готова попробовать. Только говорите со мной напрямую, без игры. Дайте урок — и увидите, я все пойму. Я — хорошая ученица.
Шут намотал кончик бороды на палец, завязал в узелок — и разразился диким смехом:
— Ох-ха-ха-ха! Шут — наставник? Ух-хо-хо! Вот уморррра!
Мира ощутила, как ее наполняет злой, колючий холод.
— Хорошо, милорд. Как пожелаете.
* * *
Человек шел с трудом, опираясь на руку лазурного гвардейца. Пришаркивал ногой и тяжело дышал, по вискам катились капли болезненного пота. Второй солдат и капитан Уитмор следовали за человеком.
— Узник доставлен по распоряжению вашего величества.
— Почему только теперь?!
Мира давно знала ответ и находила причину уважительной. Ее раздражала не задержка, а то, что узника привезли именно сейчас, когда хватает проблем с шутом и с Итаном.
— Ваше величество, принятое узником зелье привело его к нездоровью, — Уитмор повторил свой давний доклад. — Около трех недель он был так плох, что лекари пророчили ему гибель. Я отдал приказ перевезти его лишь тогда, когда появится уверенность, что он доедет живым.
— Хорошо, капитан, благодарю. Усадите его.
Мужчина опустился в кресло и с благодарностью вздохнул.
— Спасибо, ваше величество.
— Здравствуйте, Инжи.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. В голове у Миры вертелось всякое. Он постарел — грустно видеть… Я принесла ему три недели мучений, он мне — только один день. Не чересчур ли расплата?.. Инжи убивал ради Шейландов, как гвардейцы убивают ради меня. Чем же он хуже?.. Я отняла у него ребенка, угрожала пытками маленькой девочке… Боги, сказать бы сейчас нечто такое, чтобы Инжи не считал меня зверем!
Но тут же вторглись обратные мысли, будто другой голос зазвучал в голове. Это — убийца, преступник, бандит. Северный судья проявил милосердие, дав ему каторгу, а не петлю. И чем ответил Инжи? Снова стал убивать!.. Вспомним его слова: «Поговорите с ней, чтобы не так боялась». То бишь: пытайте, режьте на куски — но заодно поговорите для очистки совести!
Обозленная противоречием в себе, Мира не нашла слов. Сказала кратко и по делу:
— Праматери не взяли вас на Звезду. Пора проверить, что вы можете.
— Позвольте узнать о Крошке Джи, ваше величество.
Вместо ответа Мира вышла из кабинета. В спальне взяла из тайника бархатный мешочек, вернулась и отдала Парочке.
— Здесь Священный Предмет. Он может лечить людей. Есть очень хороший человек, который сильно нуждается в лечении. Помогите ему.
Инжи Прайс осторожно потянулся к мешочку. Мира скомандовала солдатам:
— К оружию, господа. Если заключенный сделает что-то, чего я не приказывала, убейте его.
Инжи вынул из мешочка Руку Знахарки. Наперстки рассыпались по столу, Прайс оглядел их, примериваясь, как бы надеть. Забормотал:
— Так, этот, наверное, сюда… этот на большой палец, а этот — на средний… нитку под ладонью… нет, неудобно как-то…
И уже в тот миг Минерва поняла: ничего не будет. Если бы Предмет хотел заговорить с убийцей, заговорил бы сразу.
Кое-как Парочка приладил на пальцы все наперстки, расправил нити. Сказал без уверенности:
— Ну, давай…
Наперсток брякнул о стол, свалившись с мизинца.
— Ой… сейчас, ваше величество, минутку.
Надел обратно, перевернул ладонь так, чтобы больше не падали, собрал пальцы в кулак.
— Видите, ваше величество, — все наделось. Если постараться, то и не с таким справишься. Я вам всегда говорил: всему можно научиться, главное мозги иметь!
Мира вздохнула. Ничего, ни малейшего отклика. Предмет глух и нем.
— Эй, ваше величество, не вздыхайте так! Я смогу, вот увидите! Знаете же, какой Парочка способный. Кого тут надо вылечить?!
— Порежьте ему левую руку, — сказала Мира гвардейцу. Тот чиркнул острием шпаги по предплечью Парочки.
