— Ты не был… как это зовется… полезным человеком у вельможи?
— Я — простой торговец, миледи.
Она покачала головой:
— В хитрости тебе не откажешь. Жаль, что так насолил и папеньке, и барону. Будь ты почище, пригодился бы мне…
— Шаванка доставлена, миледи!
Полог откинулся, и белокурый рыцарь впустил в шатер Низу. Впустил. Не втолкнул пинком под зад, не втащил волоком.
Низа вошла — и тут же с радостным криком обняла Хармона. От счастья она затараторила на родном диалекте, и торговец сначала не уловил ни слова. Потом замедлилась, перешла на понятную речь:
— Славный, как я рада! Они говорили: ты сбежишь и меня бросишь, — а я говорила: ни за что! Они говорили: тебе такое поручено, что нипочем не справишься, — а я говорила: священному теленку Оллаю все под силу!
Хармон чуть не заплакал от умиления. Осмотрел ее с головы до ног, боясь увидеть следы пыток и побоев. Кожаная безрукавка Низы оставляла открытыми плечи, шею, живот — и нигде не было ни царапины. Лицо ее как будто даже округлилось, щеки розовели сквозь загар.
— Тебя… не мучили?
— Лысые хвосты! Целыми днями сидела сиднем, никакой работы не давали. Я им сказала: помираю от скуки, дайте какое-нибудь дело. Они мне: нельзя, не велено, так сиди. Я: может вам хоть зашить что-нибудь? Они: нельзя тебе иглу, вдруг заколешься. Я сказала, что они — тупее горных ослов. Тогда они поумнели и дали всякое дырявое на штопку. Больше скукой не маялась.
— А кормили хорошо? Не голодала?
— О, что ты! Меня кормили рыцарским пайком, я не съедала и половины!
Хармон покосился на Магду, а та состроила важный вид: я, мол, великодушная леди.
Низа спросила:
— Ну что, теперь пойдем?
Хармон помрачнел:
— Прости, милая. Надо еще потерпеть. Окончу еще одно дело…
— Ладно, — сказала Низа. — А ты справишься сам? Если нужна моя помощь — скажи им, чтоб отпустили меня, я помогу.
Хармону показалось, что Низа так и не осознала себя заложницей. Пожалуй, оно и лучше, не стоит разочаровывать.
— Нет, милая, это такое дело, которое лучше одному. А тебе лучше посидеть у них в фургоне, чем суетиться с грязными тарелками.
— Если ты говоришь, то так оно и есть. Мне только немного грустно: как же ты без меня справляешься?
— Отлично справляюсь, солнышко. Вот и миледи меня хвалила…
Магда махнула рукой:
— Довольно телячьих нежностей, будет уже.
— Да, миледи!
Хармон напоследок стиснул Низу в объятиях. Затем белокурый рыцарь сказал:
— Сударыня, прошу вас.
Прошу. Вас.
Низа вышла сама, не связанная, никем не понукаемая. От ее легкой, грациозной походки у Хармона потеплело в груди.
Леди Магда издала смешок:
— Чего глаза таращишь?
— Миледи, я… немного удивлен.
— Жопой своей подружки? Ты ж видел раньше.
— Нет, вашим… ммм… благотворным… э…
Магда поправила на себе халат и сказала очень буднично, как-то даже кухонно:
— Пойми, крысеныш: я пытаю только тех, кто мне не нравится. Низа мне по душе, потому и живет, как сыр в масле. Но если узнаю, что ты соврал, — к чертям ее зарежу.
* * *
Ведомая флагманским галеоном «Величавая Софья», эскадра Дома Лабелин покинула солнечное королевство Шиммери.
Жаль, — думала леди Магда, провожая взглядом Львиные горы, невозвратно тонущие в дымке. Не сраная жаль, а просто жаль. Так было на душе, что ругаться не хотелось.
Великий Дом Лабелин поистине великим, без дураков, был в одном деле — в торговле. Без малого век деды и прадеды Магды держали торговую монополию над Севером. Один Темный Идо помнит все хитрости, на какие они шли, чтоб сохранить ее. Интриговали напропалую, раздувая конфликты Севера с Короной, а это было очень нелегко, ведь Север служил верою и правдой. Не раз и не два саботировали прямую дорогу из Фаунтерры в Лейксити. Четверо министров поплатились должностями — но дорога так и осталась канавой с дерьмом, а главный поток товаров по-прежнему тек через Лабелин. Яростно конкурировали с альмерцами, выживая их из озерной торговли. Скупали флот на Дымной Дали, строили блестящие порты, в хлам сбивали цены за якорную стоянку, давали взятки купеческим гильдиям. Годами, десятилетиями, пока все не привыкли: торговля идет через Южный Путь, не через Красную Землю.
