— Конечно, вы хотите вернуть свои земли, захваченные Ориджином. Пожалуй, ваше раздражение вызвал тот факт, что я назвал Ориджина второстепенной проблемой. Вы заподозрили, будто я не собираюсь возвращать вам земли. В таком случае, даю слово: герцогство Южный Путь в прежних размерах вернется под власть вашей семьи. Я займусь этим сразу же после того, как вернусь на престол.
Кто здесь император…
— Правда в том, ваше величество, что делу возврата моих земель вы скорей мешаете, чем помогаете. Имея войско, очи и деньги, я могла бы надавить на Ориджинов, пригрозить ударом с тыла и выкупить земли за разумную цену. Но коль скоро на моей стороне вы, герцог нетопырей не пойдет на переговоры. Мне придется сражаться за вас… То бишь, не мне, а моим солдатам, но я, знаете ли, полюбила их. Они славно послужили мне в Шиммери. Жаль будет погубить их напрасно.
— Напрасно, миледи? Нет более достойной цели, чем вернуть корону законному владыке!
— Правда в том, ваше величество, что законных владык сейчас несколько. И я стану рисковать лишь ради того из них, кто будет моим верным и надежным союзником.
— Миледи, я перестал вас понимать. Чего вы хотите?
Лишь тогда она решилась.
— Я, инфанта Великого Дома, в свои двадцать шесть лет еще не замужем. Как по-вашему, чего я хочу?
Теперь с него спала невозмутимость. Адриан выпучил глаза, побагровел от злости.
— Должно быть, я ослышался! Вы хотите заставить меня… жениться на вас?! Никто не смеет шантажировать янмэйского императора! Скорее небо упадет на землю, и вселенская спираль сплющится, как блин, чем я поддамся на шантаж!
— Нет, что вы! Нет, нет и нет! Я даю вам полную свободу выбора. Ваше величество вольны принять предложение или отказаться. Ради любимого жениха я готова на многое: помочь и своим войском, и наемным, собрать в Южном Пути большое подкрепление, расчистить дорогу до самой Фаунтерры. Но помогать равнодушному ко мне человеку, простите, я не стану. Коль вы отвергнете мои чувства, придется высадить вас вместе с шаванами в каком-нибудь безопасном порту. Допустим, в Уиндли…
Драматургия не терпит сбывшихся планов. Избегайте их, как огня! Допустим, главный герой — полководец, взявший крепость в осаду. По его расчетам, за шесть месяцев гарнизон исчерпает запасы пищи и поднимет белый флаг. Худшая ошибка драматурга — показать зрителю, как миновало полгода, и ворота открылись. О, только не это! Во имя всех Праматерей, пускай осада пройдет не по плану. Пусть замок выстоит целый год, или падет в первый же день, или полководец влюбится, словно мальчишка, и начисто забудет о войне.
А вот еще пример. Скажем, герцог отправил посла в далекую страну на другом краю мира. Путешествие должно занять все лето. И что же, зрителям до самой осени ждать новостей? Это вызовет массу ненужной мороки: выдумать, как за счет декораций показать смену сезона; объявить неуместный антракт; переодеть актеров в осенние платья. А если, упаси Агата, в пьесе имеются другие сюжетные линии? Выйдет кошмар: зритель забудет о после, переключив внимание на прочих персонажей. Когда осенью наш странник сойдет с корабля — зал встретит его немым вопросом: «Эй, кто вы, сударь?..»
Следует — да больше того, необходимо! — как-нибудь нарушить ожидание. Например, пускай судно сядет на риф, и наш герой будет выброшен на необитаемый остров. Посол — умелый дипломат, мастер интриг и гений красноречия. Но поможет ли это выжить среди макак и тигров?.. С другой стороны, план героя может и не сорваться, а наоборот — исполниться прежде срока. Посол должен был только осенью встретить чужеземного лорда, но причуда судьбы столкнула их намного раньше, в каком-нибудь нейтральном порту. Темп событий возрастет, внезапность подогреет зал, а актриса, играющая главную роль, не уснет за кулисами в ожидании выхода. Да, определенно, это — наилучшее решение!
Так думала леди София Джессика, наблюдая за приближением фольтийской шлюпки. «Морская стрела» флажками сообщила: «Леди Ориджин приглашает адмирала Фольты в гости». Островитяне среагировали с быстротою, не дававшей усомниться: они польщены. Половина бухты отделяла «Морскую стрелу» от флагмана фольтийцев, и герцогиня имела достаточно времени для творческой работы мысли. Придуманный ею сюжетный ход казался настолько изящным и логичным, что леди София не могла представить иного развития событий. Едва шлюпка пришвартовалась к «Морской стреле» и веревочная лестница упала с борта, герцогиня сказала:
— Добро пожаловать, леди Мирей Нэн-Клер! Приветствую вас от имени Великого Дома Ориджин!
В шлюпке, действительно, имелась дама. Широкополая шляпа не давала увидеть ее лицо, но леди София ни на миг не усомнилась в своей догадке. Это должна быть леди Мирей — драматургия исключает иное.
