И вот в капитанском салоне «Морской стрелы» расположились трое северян, двое фольтийцев и дочь королевы Дарквотера. Много лет назад при дворе леди София встречала Мирей Нэн-Клер — тихую прилежную утонченную принцессу. Слишком послушную для янмэйской крови: Мирей только и делала, что старалась угодить матери. Покорность принцессы и фарфоровая бледность, и хрупкое изящество создавали ауру трагизма. Казалось, Мирей ничего не хочет для себя, поскольку не рассчитывает задержаться в этом мире. Оставить по себе светлую память — вот и все, к чему она стремится. Нынче леди Ориджин не без удовольствия замечала в ней перемены.
Мирей загорела до оттенка бронзы, какой на юге Полариса сочли бы непристойным, — но сбросила болезненный лик. Теперь под тонкостью ее черт таилось пламя. Массивные браслеты подчеркивали ломкую подвижность запястий, колье притягивало взгляд к худой и нервной шее. Широкополая шляпа укрывала лицо тенью, однако в глазах сверкала жизнь.
— Позволите, ваша светлость? — спросила Мирей и, получив разрешение, закурила трубку. Салон наполнил густой и резкий запах фольтийского табака.
После всех положенных приветствий герцогиня сказала:
— Леди Мирей, я дважды счастлива нашей встрече. Первая радость — от того открытия, что жизнь на островах наполнила вас красотой и здоровьем. Вторая — от благодарности морским богам, которые свели нас гораздо раньше срока. Я направлялась на Фольту ради беседы с вами!
Мирей ответила, выпустив облачко дыма:
— Разносторонняя слава Великого Дома Ориджин гремит и в Поларисе, и за его пределами. Для меня честь — взойти на ваше судно и удостоиться места за вашим столом. Но истинное счастье наполнит меня, если вы примете мое предложение.
— Сгораю в нетерпении услышать его.
Тогда Мирей повторно представила своих спутников:
— Капитан Дорис Ликейн и капитан Широн Колистад — мои добрые друзья. На палубе я назвала их имена, но не упомянула ремесло. Изволите видеть, ваша светлость: капитаны Ликейн и Колистад — охотники на морских чудовищ.
— То бишь, рыболовы? — уточнил Джефф Бамбер.
Леди Мирей выдохнула в его сторону дымное колечко — столь же изящное, сколь и насмешливое.
— Всякий рыб нас не волнует, — сказал Ликейн на довольно чистом поларийском. — Мы охотим большой морской зверь! Черный поганец, килехват, мачтолом, донный древень — вот кто нам нужен. Фольтийский купец платить большие деньги!
— Ошень большой, — подтвердил Колистад, с трудом подбирая слова. — Наш корабль велик. Древень — больше корабля, а оплата — еще больше древня!
Капитан Бамбер не удержался от смеха:
— Вы ловите чудищ, которые больше вашего судна?! Да не бывает таких!
Зло сверкнув зубом, Колистад схватился на ноги. Ликейн сказал ему несколько слов по-фольтийски, и капитан не без труда успокоился.
— Полларийтсы! Никогда не верить!
Мирей сделала жест, привлекая общее внимание.
— Леди София, прошу простить вспыльчивость моих друзей. Они возмущены тем, что капитан Бамбер отрицает само существование их ремесла. Но поверьте: Ликейн и Колистад — добрые, радушные люди. Еще в шлюпке я задала им вопрос, и оба ответили без колебаний: они будут счастливы, если вы присоединитесь к нам. А я буду счастлива и подавно.
Брови герцогини взлетели на лоб:
— Присоединимся к вам, миледи?..
— Мы идем на восток, — сказал Ликейн. — Семьсот миль от берег Поларис. Там водится гуркен — король чудовищ. Мы — поймать!
— Гуркен?! Простите, капитан, я никогда не слыхала о таком. Что это за зверь?
Ликейн встал из-за стола. Подошел к кормовой стене, распахнул окно — и бухнулся на колени, сжав ладони перед грудью.
— Боги моря, простите этих людей! Они темные, не знать, не ведать — поларийтсы! Но в них не есть зла. Они просто не знать!
— Леди София, — сказала Мирей с поклоном, — мы приглашаем вас на охоту. Гуркен — самое великое из морских чудовищ. Акула в сравнении с ним — то же, что кролик в сравнении с медведем. За всю историю фольтийцам лишь трижды удавалось поймать гуркена, а поларийцам — ни разу. Если присоединитесь к нам, то, возможно, станете первыми.
* * *
Фольтийских моряков не то чтобы не любят в портах Полариса, но почитают за редких чудаков. На то имеется весомая причина: фольтийцы и есть чудаки!
Начнем с малого: они носят береты. Круглые, будто блин, да с таким потешным белым шариком посередке. Какая может быть на судне дисциплина, когда у моряков такая смехота на головах?
Вместо орджа и ханти они пьют нечто дикое: страшного цвета жидкость, по вкусу — будто смесь ядреной косухи, кокосового молока и бычьей крови. Называют ее «дром» — это, дескать, настойка дромика, хмельного фольтийского фрукта, который нигде больше не растет.
Как забавляются островитяне — отдельная история. Есть у них целая куча игр с такой странностью: нет ни победителей, ни проигравших. Игроки всею толпой делают что-то общее: например, выкладывают карты по мастям и по цифрам. Удалось выложить так всю колоду — все игроки дружно обрадовались; не удалось — значит, все вместе проиграли. Кто победил? А нету такого. Как ставки делить? И ставок нет, игра — на интерес. Чудаки, ваша светлость, иначе не назовешь.
