Дозорные северян уже и сами видели: проклятущий пожар вновь разгорелся из угольев, а ветер вновь сменился — и гонит волну огня прямиком сюда, к деревням и воинскому лагерю. Офицеры собрались на совет, чтобы принять непростое решение. Можно поспешно сняться и выступить на Флисс — но тогда огонь последует за армией по пятам, изматывая и подвергая постоянному риску, а деревни будут сожжены. Можно задержаться и попробовать погасить пожар — но на это уйдут по меньшей мере сутки. Армия прибудет во Флисс позже рассчетного срока. Большинство офицеров северян высказалось за первый вариант, но командир вымпельной роты Гордон Сью и полковник Дольф Эрроубэк, и святая мать Корделия настаивали на втором. Особенно веско прозвучало слово Эрроубэка: «Это наш, альмерский лес. Мы помогаем вам не затем, чтобы вы жгли наши земли. Решите уйти — уйдете без нас!» Батальон остался и вместе с жителями деревень вступил в борьбу с огнем.
А в семи всего лишь милях от того места находилась обитель Марека и Симеона. Пожар подступил и к ней. Древний монастырь с богатейшим собором, дивными фресками и иконами оказался под угрозой гибели. Подобно сельским мужикам, монахи тоже стали искать помощи. Они знали, что неподалеку, на дороге Алеридан — Флисс, занимает укрепленную позицию батальон Боевого братства Вильгельма. Слуги Марека и Симеона обратились за помощью к собратьям по вере. Так и получилось, что батальон герцога Ориджина и батальон приарха Альмера тушили один и тот же пожар. Их разделял зазор меньше чем в одну милю. В этом зазоре огонь, не сдерживаемый никем, успешно набирал силу. Оба командира одновременно послали туда отряды — и воины приарха столкнулись нос к носу с кайрами.
Каждый воин схватился за оружие, изотовившись к атаке. Исход битвы нельзя было предугадать: рядом бушевал огонь, случайный порыв ветра мог погубить как северян, так и альмерцев. Но, видимо, сами Праматери вмешались в события. Офицерам отрядов хватило мудрости, чтобы не начать бой, а устроить переговоры. Вильгельминцы позвали своего командира батальона, кайры — капитана Гордона Сью и святую мать Корделию. Противники дали друг другу слово чести: они выдержат перемирие до момента, когда пожар будет потушен, и еще четыре часа после. В течение суток кайры и монахи Вильгельма вместе боролись с огнем. Северяне рубили деревья и тушили пламя, монахи носили воду, копали рвы. Если бы одна из сторон решила нарушить слово и внезапно атаковать — вторая была бы уничтожена. Но и те, и другие остались верны обещанию.
С переменой ветра огонь отступил, но теперь все знали о коварстве пожара. Солдаты продолжили трудиться: вырубили полосу деревьев, создали широкую просеку, вдоль которой прокопали ров. Такую преграду пожар уже не смог бы преодолеть. Лишь тогда командиры частей отсалютовали друг другу и объявили отбой. Северяне отошли в сторону Флисса, монахи — на свою исходную позицию. А жители деревень в Бобровом лесу с тех пор не уставали рассказывать, как два батальона лютых врагов объединились, чтобы вместе спасти их от пожара. Особую радость у рассказчиков и слушателей вызывал тот факт, что ни лично приарх, ни лично герцог Ориджин не участвовали в событиях. Даже имя святой матери Корделии постепенно стерлось из легенды. Этот случай вошел в историю, как пример благородства, проявленного не великими лордами, а простыми солдатами и офицерами.
Как это часто бывает, человек, поступивший достойно, не раз и не два пожалел о своем поступке. В данном случае речь о капитане Гордоне Сью Роуз. Что бы ни говорили мать Корделия и полковник Дольф, Гордон Сью мог приказать — и иксы ушли бы к Флиссу, наплевав на пожар. Но капитан пожалел жителей деревень, да и сам Бобровый лес — роскошный, светлый, богатый зверьем. Теперь войско на день отставало от срока.
— Вы нарушили план герцога, — сказал Гордону Сью барон Айсвинд. Барон был агатовцем и имел в жилах достаточно льда, чтобы произносить такие фразы подходящим тоном.
— Милорд на моем месте поступил бы так же.
— Он может позволить себе отступать от плана. Вы — нет.
— Пусть и на день позже, но мы возьмем Флисс!
— А что, если днем позже Флисс не будет нужен герцогу?
Гордон Сью огрызнулся:
— Барон, в данный момент я — ваш командир. Ваше дело — исполнять мои приказы.
— В данный момент — так точно.
Курт Айсвинд оставил его в покое, но лишь ненадолго. Другие офицеры всем видом показывали неодобрение Гордону Сью. Барон выразил общее мнение:
— Двадцать восемь кайров отдали жизни, чтобы воплотить герцогский план. Я надеюсь, капитан, что ваши старания не сделали их жертвы напрасными.
— Они уже не напрасны! Мы обратили в бегство два альмерских полка.
— А вы убеждены, что цель милорда состоит именно в этом? Мне думается, его главная задача — одолеть Кукловода.
— Кукловод уже обречен! У него нет войска, нет союзников, и… Тьма сожри, какого черта я оправдываюсь? Отставить вопросы, барон. Вернуться в строй.
— Слушаюсь, капитан.
