Альмерцы поставили лагерь за озером, в недоступности для огня. Кое-как зализали раны, замазали лекарской дрянью ожоги. Сосчитали потери, обсудили положение. Перспективы открывались роскошные, одна другой лучше. Вернуться в Вороново Перо и там стоять… сколько? Недельку-другую, пока не прибудут подкрепления нетопырей — и раздолбят крепость ко всем чертям. Пойти в Эвергард, доложить приарху, что полк вышел из боя, не убив и дюжины северян. Ну, или просто стоять здесь, за озером. Пожар сюда не доберется, нетопыри тоже назад не повернут. Можно спокойно сидеть, пока не кончится война. Но жрать-то что? Обоз погиб, провианта не осталось. Грабить свои же альмерские села?.. И еще одно скверное обстоятельство: большинство офицеров — прямые вассалы Дома Блэкмор. Полковник Блэкмор погиб, граф Блэкмор в плену у Ориджина. Того и гляди, вассалы начнут дезертировать. Собственно, уже начали — помянем рыцарские роты…
— Что думаешь, брат Голд? — спросил Тойстоун, поигрывая ножиком и глядя на тот берег озера.
К утру ветер сменился. Пожар, поубавивший пыла за ночь, двинулся в другую сторону. За ним осталось тлеющее пепелище — серое и дымное. Весьма отвечало настроению.
— Я ищу подходящего эпитета, брат майор. Положение не то пустокишечное, не то зловоннозадое — одно из двух. Но присутствует идейка.
Тойстоун кивнул: говори.
— Я возьму ребят, скинем блэкморские плащи, пошуруем по селам. Покричим при случае «славу агатке». Все спишем на нетопырей, твоя офицерская честь не пострадает.
— Мм-на. Не пойдет.
— Мм-ну-ну, — передразнил Голд. — Честью не наешься.
— Смотря чьей… У некоторых она сытнее…
Тойстоун задумчиво глядел через озеро. От деревьев остались тлеющие палки, но видимость все равно была скверной: тут и там курился дым.
— Вот бы знать, — пробормотал майор, — чем сейчас заняты нетопыри…
— Э, львиносердый брат мой! Неужто не навоевался?
— Мы почти и не воевали.
— Храбрый леопард в обличье человека, я восхищен твоим мужеством! И вот соколик Эйб — он тоже… Скажи, соколик, ты оценил мужество майора?
Меньше всего Эйбу хотелось участвовать в этой беседе.
— Боюсь, что вы шутите, капитан Голд. Не вам и не мне судить о вышестоящих офицерах.
— Он тоже восхищен, — подытожил Голд. — Брат майор, все тебя уважают, можешь никому ничего не доказывать. Забудь про северян и отпусти меня за жратвой.
— Вот бы знать, что они тут забыли… — выронил Тойстоун, указав ножом на тот берег.
Взметая копытами пепел, по краю пожарища скакали двое всадников и направлялись, со всей очевидностью, сюда.
Дюжина выехала встретить их. Спустя недолгое время гостей привели к майору.
— Корнет Викерс, — сказал гость в офицерском мундире.
— Брат Абель, — представился гость в балахоне.
Далее говорил корнет:
— Нас послал приарх Галлард Альмера, чтобы узнать судьбу первого блэкморского полка. После боя его преосвященство получил тревожные и противоречивые сведения. Нам надлежит их проверить.
— Я бы взглянул на ваши документы, — сказал Тойстоун.
Корнет и монах предъявили верительные грамоты. Изучив их, майор спросил:
— К какому ордену вы принадлежите, брат Абель?
— Я один из слуг Праотца Фердинанда.
Майор вложил в голос всю искренность, какую смог в себе наскрести:
— Очень рад встрече, брат Абель. Я имел честь служить Праотцу Вильгельму в рядах Боевого братства.
Он протянул Абелю раскрытую ладонь. Монах осмотрел руку майора с таким любопытством, будто из рукава торчала кошачья лапка. Наконец, пожал ее:
— Что ж, брат, и я несказанно рад встрече с вильгельминцем, как всегда.
Ордена Вильгельма и Фердинанда кажутся очень близкими по духу: для первых главное — служба и дисциплина, для вторых — закон и порядок. С точки зрения, например, северного диверсанта, монах монаху — друг и брат. Но на деле, это не так. В монашеской среде фердинандцы имеют репутацию крючкотворов и бумажных крыс; вильгельминцы — упрямых солдафонов. Ордена едва терпят друг друга.
Абель осведомился:
— Я прошел вашу проверку, майор? Убедились, что я тот, кем себя называю?
Тойстоун кивнул:
— Готов дать отчет о битве.
— Уж будьте добры.
Майор изложил все: бегство герцога, план генерала Векслера, ход сражения, гибель военачальников, лесной пожар. Монах и корнет слушали с предельным вниманием.
— Позвольте сделать ряд уточнений, — сказал корнет. — Векслер и Блэкмор убиты диверсантами, переодетыми в белые плащи?
— Могу поручиться за полковника — я видел его смерть. О генерале знаю лишь понаслышке.
— Что осталось от блэкморского полка?
Майор перечислил.
— Кто принял командование?
— Я, майор Редьяр Тойстоун.
— Верно ли я понимаю, что ваша разведка ошиблась? Герцог Ориджин сам управлял войском в бою?
— Никак нет. Надежные люди видели его за тридцать миль от того места. А также взяли языка, который подтвердил: герцог с одной ротой ушел на север.
— Брат Редьяр, — спросил Абель, — ваши разведчики постоянно наблюдали за батальоном противника?
— Так точно.
— Никакие подразделения не покидали вражеский лагерь перед боем?
— Никак нет.
— Тогда откуда могли взяться диверсанты в белых плащах?
