Ж. Кювье (1769-1832), естествоиспытатель - 1861 И. С. Тургенев (1818-1883), писатель - 2012 Несмотря на потрясающий разнобой в цифрах, все эти люди оставили значительный след в истории человечества ввиду яркой одаренности в избранных сферах деятельности. Следовательно, отнюдь не вес мозга определяет одаренность человека. Ведь приведенный перечень отражает границы веса мозга не только одаренных, но и вполне обычных людей, у которых наблюдается та же картина. Значит, существуют границы веса мозга нормальных людей: он может колебаться в широких пределах - от 1000 до 2000 граммов. Выход за эти границы обычно приводит к снижению интеллектуальных способностей. Например, вес мозга одного слабоумного десятилетнего мальчика составил 2069 граммов, а одного идиота-эпилептика - даже 2850 граммов, однако встречаются и идиоты с очень маленьким мозгом. С другой стороны, зарегистрирован случай, когда мозг нормального, но ничем особо не одаренного человека весил 2140 граммов. Нечто подобное было зарегистрировано 23 октября 1975 года в США - при вскрытии скончавшегося 50-летнего обычного во всех отношениях мужчины оказалось, что его мозг весит 2049 граммов! Как показывают исследования анатомов, мужской
367
мозг в среднем весит 1420 граммов, женский - 1400; самый тяжелый женский мозг весил 1565 граммов. При этом отклонения от среднего значения для мужчин могут составлять - без ущерба для интеллекта - до полукилограмма в ту или иную сторону!
Таким образом, поиски признаков одаренности или даже гениальности в материальной конструкции мозга не привели к желаемым результатам: одаренность человека не связана ни с весом его мозга, ни с количеством борозд и извилин, ни с величиной поверхности мозга. Но о чем это говорит? Да только о том, что все нормальные люди имеют равные шансы быть или стать одаренными!
Часть пятая
СТРАННЫЕ ЛЮПп, СТРАННЫЕ СУПЬБЫ
Мы говорим: "на роду написано", "предначертано", "чему быть, того не миновать". Но что именно предначертано, чему конкретно быть - обычно нам знать не дано. Это прерогатива судьбы. Над ее хитросплетениями не раз задумывались лучшие умы человечества.
"Куда ведет Судьба - не знаю. Странная Судьба. Или она слепая, или в ней высокий, сокрытый от нас разум" - такую запись II декабря 1855 года занес в дневник самобытный русский философ и драматург А. В. Сухово-Кобылин (1817-1903). Как показало будущее, драматическое наследие Александра Васильевича (пьесы "Свадьба Кречинского", "Дело" и "Смерть Тарелки на") в конце 'концов нашло свое предназначение в цепи времен. Судьба же его философского наследия до сих пор остается трагичной: оно незаслуженно забыто и до сих пор практически не востребовано, несмотря на редкостные прозрения, столь опередившие его и даже наше время. Что это Действительно так, читатель убедится, познакомившись с книгой А. В. Сухово-Кобылина "Учение
мир. Инженерно-философские озарения" (М., 1995), подготовленной к печати ее редакторами-составителями А. А. Карулиным и И. В. Мирзалисом. Представленные в ней материалы по объему составляют лишь небольшую часть философского наследия выдающегося русского философа-космиста и отражают его особое, говоря современным языком, инженерно-философское видение научной картины мира (Всемира). Уже сейчас многое говорит за то, что забытым прозрениям философа уготовано блестящее будущее, - столь удивительно точно они обрисовывают как общие, так и частные контуры мироздания, даже те из них, что стали вырисовываться многие десятилетия спустя. Так, понятий "бионика", "биокибернетика" во времена Сухово-Кобылина не было, а он тем не менее приводит такие вот необычные для его времени сопоставления:
"Организм совершил следующие открытия, то есть указал следующие аналогии между механизмом и организмом: - телескоп и глаз, - насос и сердце, - струна и ухо, - дудка и гортань,
- электрический кабель и спинной мозг, - телеграф и мозг".
Не правда ли, замечательное прозрение, столь опередившее свое время!
Но зададимся вопросом: связан ли масштаб личности носителя судьбы с ее особенностями? Как показывает история, чем масштабнее личность, тем более сложная судьба ее ожидает, иногда с элементами странности и даже загадочности. Однако судьбы шчностей менее крупномасштабных или даже вовсе ничтожных, а то и явно преступных, бывает, также складываются более чем странно. В таких случаях нерлко трудно отделаться от впечатления, что странность
372
дьбы отражают странности ее носителя, невсёгда^известные и понятные даже ему самому. Вот тому некоторые примеры.
