С каждым днем черты Тони искажались все сильнее и принимали самые ужасные формы под воздействием выпирающих из-под кожи опухолей. Иногда он кричал от боли, когда удушье становилось невыносимым. Его постепе-ино бросили все друзья и товарищи по играм, которые принялись досаждать ему своими насмешками. Родители Тони вспоминают, как ужасно было видеть ухудшение его состояния. И по-прежнему ни один врач не соглашался избавить его от этой муки.
Однако в первые дни 19-82 года блеснул луч надежды, когда доктор Кеннет Салайер, выдающийся шотландский специалист по пластической хирургии Детского медицинского центра в Далласе (штат Техас), согласился осмотреть Тони, И, к величайшему облегчению его родителей, врач сказал, что возьмется за лечение мальчика. Наконец-то у малыша появится возможность жить нормально.
В целой серии тончайших операций доктор Салайер начал снимать слой за слоем пораженную ткань, которая придавала Тони сходство со слоном. Только в первую неделю января 1982 года Тони провел шесть часов на операционном столе. Доктор Салайер согласился оперировать даже при том, что родители мальчика еще не имели достаточно денег для оплаты.
Постепенно; лицо Тони становилось все более гладким, его черты перестали так выдаваться. Однако у
54
мальчика была такая опухоль, что сначала доктор Салайер мог убрать только ее часть. Пока шли операции, он разработал метод постепенных надрезов и удалений, сперва занявшись внешней частью лица Тони, а потом уже перейдя к ужасным опухолям, которые выросли у него во рту и изуродовали десны и язык до того, что он практически не мог есть.
К концу февраля, несмотря на легкое воспаление тканей, лицо Тони приобрело почти нормальный вид. Тревога семьи прошла, хотя, в соответствии с предположениями доктора Салайера, опухоли на лице мальчика начали опять расти, и ему требовалось подвергнуться еще нескольким операциям в будущем, чтобы избавиться от них навсегда.
Между тем восторг маленького Тони отражался не только в зеркале, в которое он гляделся с такой гордостью, но и в словах его отца, который уверял: "Жизнь моего сына в качестве ребенка-слона закончилась. Сейчас ему хорошо, хотя и потребуются другие операции. Он уже не боится и теперь упрашивает нас разрешить ему поиграть с другими детьми. Каждый раз, когда я вижу его новое лицо, то с трудом верю в нашу удачу. Мой любимый малыш уже больше не урод. По крайней мере, у него есть возможность зажить нормальной жизнью".
После краткой, но полной боли, стыда и мучений жизни маленький Тони теперь может сказать: "Сейчас мне намного лучше. Мое лицо больше не болит по ночам, и я не выгляжу таким смешным".
"ЧУДО БЕЗ КОНЕЧНОСТЕЙ"
Пожилая медсестра взяла на руки новорожденного и разрыдалась над ним, шепча: "Ох, бедняжка... Господь скоро приберет тебя и устроит лучше других".
55
Таково было первое предсказание в жизни Артура Макмуро Каванаха.
Он родился 25 марта 1831 года в усадьбе Борис, располагавшейся на обширных землях родового поместья юга Ирландии, в графстве Карпов, владельцы которого на протяжении восьми веков активно участвовали в жизни страны. Его матерью была Харриет Маргарет Ле Поер Тренч, вторая жена Томаса Каванаха, члена парламента, потомка королей Лейнстера. Однако хотя все высшее общество с нетерпением ожидало появления малыша, рождение Артура мало кого порадовало. Теперь все полагали, что у наследника нет никаких надежд на жизнь, полную полагавшихся ему почестей и привилегий. Ему оставались только грустные слова медсестры.
К счастью, ее пророчество оказалось ошибочным. Артур прожил 58 лет и стал одним из самых знаменитых представителей своего рода, блестящим наездником и охотником, а со временем и известным политиком. Он был одним из самым достойных людей XIX века, что весьма удивительно, если учитывать, что он родился без конечностей.
Там, где должны были находиться руки, у него были две маленькие культи несколько дюймов длиной. У него совсем не было ног. Но его достижения были так велики, что, как говорят, печальными в его облике были лишь одни глаза - темно-лазоревого цвета. И столь силен был в нем дух борьбы, что у него никогда не проявлялось даже признака того, что он испытывает комплекс собственной неполноценности.
Он сам выучился "изящному письму", держа перо в зубах, развил в себе отточенный ум, с самого детства погрузившись в академические исследования. Но одновременно с ранних лет он получал огромное удовольствие от другого занятия: стал одним из лучших ирландских наездников и редко когда пропускал много-людные охоты. Его привязывали к специально
товленному седлу, он наклонял плечи сильно вперед и таким образом мог держать вожжи между культями.
