Поскольку Сахэй тотчас во всех подробностях 06, народовал заявления своего сына, не сделав даже попытки проверить их, Стивенсон решил, что о розыгрыше не может быть и речи. Сахэй был известным адвокатом, плутовство ничего ему не дало бы, а могло лишь повредить, если учесть интерес к делу газетчиков и публики. Все, кто знал Сахэя, утверждали, что он был выдающимся человеком и лишь научная любознательность побуждала его заниматься этим делом.
Маловероятно также, что Джагдиш Чандра случайно наткнулся на сведения о семействе Панди, которые впоследствии разгласил. Маленький Джагдиш Чандра почти не покидал пределов поселка, в котором стоял дом его родителей, а если покидал, то в обществе взрослых членов семьи, лишь один из которых, сам Сахэй, иногда наездами бывал в Бенаресе. Он почти не знал этого города, и к нему в дом никогда не приезжали гости из Бенареса, даже живший там двоюродный брат Сахэя.
Стивенсон считает вышеописанный случай одним из самых доказательных примеров переселения душ. Всего же в его архивах, собранных за тридцать с лишним лет, содержатся сведения более чем о двух
чах таких случаев, изученных им. Ни одно из предложенных учеными объяснений до сих мор не признано состоятельным.
Своего рода "двуличием" отличаются и люди, страдающие так называемой бесоодержимостью. Они утверждают, что в их тело вселилось некое чуждое им сознание, повелевающее их волей и поступками. Нечто подобное происходит и с медиумами на спиритическом сеансе. Находясь в особом, трансовом состоянии, они говорят, пишут и действуют от имени своих духов-водителей. Что любопытно, и бесоодержимые и медиумы иногда сообщают сведения, им не известные и якобы полученные от чуждого им сознания.
В ряде случаев наблюдается самопроизвольное расщепление сознания человека на первичное, нормальное, и вторичное, так называемое сомнамбулическое. Последнее может длиться неделями и месяцами, а потом человек внезапно возвращается в нормальное состояние сознания. Один из интереснейших примеров этого рода приводит Л. Левенфельд в книге "Гипнотизм" (Саратов, 1903).
У 13-летней Фелиды, которая родилась от здоровых родителей, обнаружились первые симптомы истерии, а через полтора года появились припадки истерического сомнамбулизма. С течением времени припадки стали реже, но вторичное, сомнамбулическое, состояние психики сделалось продолжительнее. Когда ей исполнилось 32 года, последнее продолжалось около трех месяцев, прерываясь нормальным, первичным, на несколько часов. Вторичная, или сомнамбулическая, ее личность хорошо помнила события обоих состояний, но первичная, или нормальная, не помнила о том, что она делала в сомнамбулическом состоянии. Поэтому краткие проблески нормального состояния в последние годы были Фелиде очень неприятны. Вторичная личность была для нее более легкой, чем первичная, что отражалось и на ее характере. В
192
ном периоде она была меланхолична, замкнута, молчалива, жаловалась постоянно на боли, вообще была исключительно занята собою и мало обращала внимания на окружающее. В состоянии сомнамбулизма она была весела и беззаботна, не любила работать и занималась больше туалетом, но, с другой стороны, ^выказывала больше любви и ласки к детям и родным. Таким образом, несомненно, в одном человеке жили две психические личности.
Бывает, подобного рода расщепления психики вызываются сильным душевным потрясением. Вот один из таких случаев, сообщенный известным в прошлом французским психологом А. Бинэ. Молодой человек, лет шестнадцати, работая в винограднике, однажды наткнулся на змею и был этим так потрясен, что впал в обморок. Когда очнулся, его ноги оказались парализованными. Кроме того, обнаружились глубокие изменения в его психике: молодой человек представлялся сам себе девятилетним мальчиком и вел себя во всех отношениях так, как и мальчишки этого возраста. Он плохо читал, писал, как начинающий, жил исключительно впечатлениями и интересами своего девятилетнего возраста. Вся более поздняя полоса жизни оказалась забытой, все более поздние приобретения жизненного опыта выпали. Вследствие паралича ног молодого человека переместили из виноградника в портновскую мастерскую. Там он научился шить, вновь обучился грамоте и занялся портняжничеством. Через несколько лет наш портной переживает новое сильное потрясение, вызвавшее продолжительный обморок. Когда на этот раз к нему вернулось сознание, паралич ног исчез, а в памяти восстановилась вся забытая полоса его жизни и работы в винограднике, предшествовавшая встрече со змеей. Но при этом оказалось забытым все, что касалось жизни в портновской мастерской, а также все знания и навыки по портняжному делу. Что интересно, у этого юноши Бинэ мог вызывать
" Люди и феномены 193
