– Леша, – вкрадчивым голосом произнес врач, – тебя никто не держит, просто у тебя очень необычное… эм… мышление. Нам оно очень нравится, поэтому мы и разговариваем с тобой. Нам бы хотелось узнать побольше твоих мыслей.
– А, ну тогда хорошо, – закивал пациент, – о чем сегодня будем разговаривать?
Доктор достал из папки чистый лист бумаги и написал вверху страницы сегодняшнюю дату. Затем внимательно посмотрел на Алексея.
– Николай Ива… Дядя Коля мне говорил, что ты очень интересный парень и совсем по-другому видишь этот мир, это правда?
– Не знаю, – пожал Леша плечами, – как вижу, так и вижу.
– Хорошо. Скажи, как ты думаешь, для чего нужен этот предмет?
Доктор достал из кармана смартфон и протянул его парню. Тот аккуратно взял телефон в руки и внимательно осмотрел его со всех сторон.
– Это прямоугольник из пластмассы, а с этой стороны стекло. Через него можно говорить с теми, кого не видно.
– Молодец. Как ты думаешь, сколько он стоит?
Парень занервничал. Взгляд забегал по стене, а кончики пальцев стали подрагивать.
– Ты не понимаешь, что я тебе говорю, да? – сделав пометку на листе, произнес врач.
– Да, не понимаю.
– Ты знаешь, что такое деньги?
– Да, это прямоугольная разрисованная бумага.
Доктор кивнул и сделал заметку на листе: «Не осознает ценности денег».
– Ты знаешь, что эту «бумагу» можно менять на разные вещи? К примеру, вот на этот прямоугольник из пластмассы.
– Да, знаю.
– Сколько бы ты отдал «бумаги», чтобы купить его?
– Мне он не нужен. У меня нет друзей.
– Ну а если бы были?
– Было бы хорошо. Я бы тоже мог с ними разговаривать.
– Да, а чтобы говорить с ними, нужно купить телефон.
– А если у меня нет бумаги, чтобы его купить, то получается, мне нельзя с ними говорить?
– Ну… Можно… – осекся врач, – но только тогда, когда они рядом.
– Получается, что если у меня нет бумаги, чтобы купить пластмассу, то, когда друзья куда-нибудь уедут, они перестанут быть моими друзьями?
Григорий Павлович задумался и, чтобы скрыть свое замешательство, принялся что-то записывать на листе.
– Ну почему же? – после недолгого молчания продолжил он. – Вот у тебя нет «бумаги», а я же с тобой разговариваю! И мне очень интересно.
– Вы получаете за это бумагу. Это ваша работа. А если бы вы не получали бумагу, то вы бы со мной не разговаривали. Теперь я знаю, почему никто не хочет со мной дружить – потому что у меня нет разрисованной бумаги.
Врач снова замолчал и сделал на листе еще одну пометку: «Имеет ложные представления о моральных принципах, в частности, о понятии „дружба“».
– Хорошо. Скажи мне, Леша, а тебе нравятся животные?
– Да, очень, – заулыбался парень, – они умнее людей и добрее. Я когда на них смотрю, то очень радуюсь. Люди злые и глупые, а животные умные и добрые. Они даже обманывать не умеют.
– Леш, они же даже считать не умеют. Ты действительно думаешь, что они умнее людей?
– Да, они очень умные, в сто раз умнее всех людей.
– А ты можешь привести пример, когда ты сам видел, что какое-нибудь животное оказывалось умнее человека?
– Да. Когда идет дождь, то птицы не летают, а люди ходят по улице и мокнут.
– По-нят-но, – проговорил Григорий Павлович, и на листе появилась еще одна запись: «Неадекватно оценивает умственные способности людей и животных в пользу последних».
– Ну и финальный вопрос на сегодня, – произнес доктор. – Когда мы с тобой наговоримся и ты вернешься домой, чем ты будешь заниматься? Есть у тебя какие-нибудь планы, цели?
– Да, – снова расплылся в улыбке Леша, – я сахарную вату хочу попробовать и зимой с горки покататься.
– И все? – спросил врач, записывая на листе новую строчку: «Не имеет выраженных жизненных целей».
– Да, наверное.
Доктор вышел из палаты и сразу же позвонил своему коллеге Николаю Ивановичу, которого сегодня подменял.
– Коль, ну я обход сделал. Алексей без изменений – все то же самое, что ты мне и говорил. Остальные в принципе тоже стабильны. Да, улучшений нет. Ага. Да не за что. Все, пока.
Григорий Павлович сидел на кухне в своей квартире и ужинал, одновременно просматривая папку с документами.
– Ты теперь еще и дома будешь работать? – покосилась на него супруга. – И так копейки платят, так ты еще и бумажки свои домой носишь.
– Да на работе завал, Люд, – не отрываясь от бумаг, ответил он, – сегодня Кольку подменял, накопилось там…
– Ты вообще собираешься другую работу искать?
– Зачем?
– А затем, что надоело мне в одном и том же ходить. Затем, что отпуск я не хочу опять на даче провести. Затем, что машине нашей уже шесть лет. Вот зачем!
– Люд, ну ты как скажешь… Кто же вместо меня там работать будет? У меня там пациенты, они же как дети. Да и вообще, деньги – не главное в этой жизни.
– Ну да, конечно… не главное, – хмыкнула жена. – Юрке позвони, вы же с ним такими друзьями были – не разлей вода. Может, он тебя к себе возьмет.
– Да я звонил, – махнул рукой Григорий, – он не особо рад был меня слышать. Его как повысили, совсем другим человеком стал. Ну, сама понимаешь… Другой статус, другие друзья. Все, прошла дружба. Сейчас такое время – просто так никто не поможет.
