– Ты хочешь позаниматься? – вижу поощрительную ул ыбк у.
Блин, не та реакция.
– Нет, – говорю, – я хочу поговорить.
Смотрю, нахмурилась и задумалась о чем-то. Ждет, замерла.
– Об этих людях с другого континента, об энерджазинах.
Вижу, отмерла.
– Хорошо, я подожду, приходи после собрания.
– Спасибо, – и убежал.
Есть-то как хочется молодому растущему организму, осознание там, в глубине, вон как ворочается, видно, Витоли – тот еще проглот был по жизни.
Сегодняшний урок математики веду десятый класс, группа «линия». Значит, будет мой подопечный.
Этот Витоли очень сильно изменился за последнее время. Прямо непонятно, как сильно. Хорошо, я не в СБ империи уже служу, а то бы он уже был там на контроле. Такие случаи расследует СБ империи, и не всегда это пустышка. Очень подозрительно это. Когда хороший ученик съезжает на четыре и пять, это и понятно, и где-то даже нормально. После такого происшествия, как у Витоли, все могло случиться.
Типичный пример – наша Рада Соколин, в прошлом – отличная ученица, сейчас – никто, она приходит, посидит полчаса или там редкий какой урок до конца досидит и уходит. Жаль ее очень, но врачи разводят руками, а на лекарства энерджазинов у ее родителей денег уже нет, да не сильно они там и помогают, видимо, в ее случае.
С Витоли все наоборот, был посредственный ученик, и это мягко сказано, и становится гением. Может, и не совсем гением, но где-то очень, очень близко.
То, что он демонстрировал мне, – все просто замечательно, кроме одного.
Некоторые примеры не так решаются, совсем по-другому. Да, я их учила в институте, и там было и такое решение, как он применяет, но, во-первых, это даже не на первом курсе, и это закрытый институт для высококлассных имперских специалистов.
Может, конечно, ему мать или отец что-то рассказывали, все-таки они у него дворяне-специалисты, и, вроде, хорошие специалисты, если они на свою зарплату даже могут позволить нанять репетитора. Хм, да ладно, но все равно девять с половиной лет дурака валять, а здесь вдруг с чего-то взялся за ум. Все равно очень подозрительно.
Вот еще его поведение, раньше он постоянно прятал свои записи от моих глаз, а сейчас прямо выпячивает. Как бы говоря: посмотрите, какой я молодец. Может, это в свете наших отношений он хвастается мне просто так. Все может быть. Может быть, и правда я все придумала сама, и все это просто, понятно и легко объяснимо.
Собрание прошло быстро – а что время зря тратить, – обсудили одного Вихо, он схлопотал очередную двойку. Вернее, он получил четыре, но в свете местной десятибалльной системы оценок это как раз наша земная двойка и выходит. Поругали, пожурили, чуть не отдали на поруки… мне. Отбился с трудом… большим, кстати.
Сказал, я сам на поруках.
Пошли расспросы, насилу уже сам отбился… от новых расспросов. Как дети, чесслово, но потом как узнали, кто мой репетитор, то даже и посочувствовали, дурачье, дети, ну ладно, мне оно и лучше.
После собрания пошел в класс к Натали Сергеевне. Она сидела за первой партой, а не за своей кафедрой, как обычно, и проверяла задания учеников, что-то черкая своими страшными красными чернилами. Чернила, пока свежие были, чем-то похожи на кровь, а высыхая, отдавали зловещим фиолетовым оттенком, чет тревожно мне стало.
Зашел тихо. Она подняла голову, чуть кивнула мне и продолжила дальше черкать в тетрадях. Я, не решаясь сесть рядом, стал стоять около нее и смотреть. Как она быстро проверяла, просчитывая результат, иногда просто перечеркивая всю страницу тетради целиком.
Показала рукой на место рядом.
– Садись, я сейчас.
Сижу, смотрю, как она работает.
Какие красивые у нее руки, пальцы, и… она чем-то больна.
Последняя мысль нова, непонятна и не моя она как бы, но мне это точно известно, каким-то шестым чувством. Почему, как, что у нее, я не знаю, но она болеет, не смертельно, но что-то, видимо, серьезное у нее со здоровьем.
Сидим еще минут десять, она заканчивает и неожиданно дает мне тетрадь.
– Это не по правилам, но это Марти тетрадь. Марти Кастело, твоя любовь, – комментирует и чему-то улыбается при этом.
Все она знает или думает, что знает. Ну-ну, посмотрим, и что она хочет сказать мне этим. Мне немного неудобно, смотрю чужую тетрадь. – Аккуратный почерк, не то что у меня, курица лапой, все вычисления выполнены в тетради, но все выполнено хорошо и правильно. Да я и не сомневался, она одна из лучших среди учениц в классе.
Подымаю бровь, смотрю на Натали Сергеевну – и что я должен увидеть и сказать ей?
Натали Сергеевна поясняет:
– Это решение лучшей ученицы класса, и оно сделано… хуже, чем твое. Только почерк твой, а все остальное у тебя лучше, и решение красивое, и вычисления ты делал все отдельно в черновике. У тебя даже помарок не стало, если бы не почерк, я бы сказала, что это совершенно другой человек делал и решал. Ничего не хочешь мне сказать?
– чуть нахмурив брови.
