А потом началась весна и ледоход, посмотреть на который Володя с Ко отправились уже с утра. Реки они не узнали, настолько она поднялась за ночь. Вода плескалась чуть ли не у самого порога их хижины, хотя построена она была очень высоко, кругом громоздились ледяные торосы. И тут, приглядевшись, они увидели на упиравшейся в берег льдине скорчившуюся фигурку мальчика, державшегося за вмерзший в лед ствол поваленного дерева с ветками и корнями. Хорошо, что здесь из-за отмели образовался ледовый затор и эта льдина как раз в него-то и уперлась. Подумав, что мальчик может быть ещё жив, Володя вместе с Ко, прыгая с одной льдины на другую, перебрались к нему и сразу убедились, что да — он жив! Тогда Володя подхватил его на руки и той же дорогой вернулся назад, причем уже через каких-то полчаса все льдины, сгрудившиеся возле их берега, разметало течением.
Володя внес мальчика в комнату и положил его на кровать.
— Мальчишка совсем замерз, — сказал он, стаскивая с него холодную и мокрую одежду. — Давай, Ко, скорее грей воду, ставь вариться бульон, а я пока буду его растирать.
Он с жаром принялся за дело и с радостью увидел, что спасенный им мальчик открыл глаза и потом даже что-то сказал, хотя слов его он и не понял. Он начал растирать ему грудь, и ноги, но тут к нему подошел Ко и сказал, что, конечно, Володя его господин, но то, что он делает это все неправильно. После чего принялся за дело сам. Прежде всего, он достал пакетик красного молотого перца и натер им мальчика от бедер до кончиков пальцев ног. Затем он положил ему в рот одну горошинку черного перца и велел её жевать, а потом дал ему выпить крепкого кофе с сахаром. Вода в большой кастрюле к этому времени достаточно нагревалась, и они прямо в ней устроили мальчику ножную ванну, которую он принимал, сидя на кровати и весь закутанный в одеяло. Лицо и руки у него покраснели, и было видно, что ему очень нехорошо, однако он внимательно наблюдал за всем, что с ним происходит, и даже раза два их о чем-то спросил. «Нет, нет! Не понимаю! — воскликнул Володя. — Только английский, если ты его знаешь! Язык белых людей!»
— Язык васичу? — вдруг проговорил мальчик на довольно-таки сносном английском. — Значит вы оба не духи?
— Нет, мы не духи! — рассмеялся Володя, глядя на удивленное лицо мальчика.
— Тогда как же вы меня спасли?! — неожиданно спросил он и, видимо, вновь потерял сознание, потому, что чуть было не упал с кровати, и они его едва-едва успели подхватить. Потом они обтерли ему ноги, уложили на кровать, покрыли шерстяным одеялом, и стали думать, что делать.
— И как это его угораздило оказаться на льдине? — не то спросил, не то подумал вслух Володя. — Из какого он племени и где его сородичи?
— Кто знает? — философски заметил Ко. — Очень может быть, что он приплыл издалека. Но если он знает английский, то он нам, конечно, все расскажет, если только не умрет, потому, что промерз он очень сильно.
— Эх, жаль, что у нас в доме нет ни виски, ни коньяку. А то бы ему сейчас дали немного, и это бы сразу согрело его изнутри.
— Ну, с этим господин, мы уже опоздали. А сейчас у него и без того жар.
— Да, я вижу, — заметил Володя. — Не дай бог это у него горячка, потому что у нас ведь нет никаких лекарств.
— Я приготовлю ему настой ивовой коры, — сказал Ко. — Это хорошее средство, а за ивой ходить недалеко, они здесь растут по всему берегу.
— Да, так и сделаем, а если не поможет, то я съезжу в сеттльмент за доктором. Кстати, Ко, а откуда ты столько всего знаешь о лечении больных? Это что же, у вас всех самураев этому учат?
— Да, господин, учат. Но не всех. Есть такая очень ценная книга «Зобьё моноготари» — «Рассказ солдата». Она была издана в 1854 году, за год до моего рождения, но когда я обучался в школе в Эдо, то мы её читали. Там рассказывается, как воин должен вести себя в походе, даются советы по лечению больных и раненных, а, кроме того, нам все это показывали, как делать на практике. Так что я хотя и ни разу не был в походе, и я не врач, но все-таки я понемногу знаю обо всем, как и советовал Миямото Мусаси.
Потом Ко отправился собирать ивовую кору, а Володя сел рядом с мальчиком и, видя как ему плохо, воспользовался чуть ли не единственным известным ему лечебным средством — разрезал на полосы кусок ткани, и намочив их холодной водой, стал по очереди накладывать ему на лоб.
