Настроен он был философски. Вернее, он себя так настроил, чтобы не раскисать. После того, как Сашина первая, красная бмв была списана целиком, он купил эту, серого цвета металлик. Совершенно новую: ее только что пригнали с завода в Баварии, сияющую, прекрасную. Он дрожал над ней, как над ребенком. Мыл и полировал собственноручно и часто, сбрызгивал специальным составом шины. Покупал к ней всякие прибамбасы: «брови», колпаки, спойлеры. А дней десять назад он увидел сон. В этом сне его серебристая красавица попала в аварию, и ее тоже списали за невозможностью восстановить. Тогда он приобрел третью, и во сне это было легко; привез ее домой, ликовал – но тут же разбил вдребезги, не вписавшись в ворота гаража. Во сне он только крякнул с досады и отправился в офис страховой компании, надеясь посмеяться над причудами судьбы вместе со своим агентом. Но… в третий раз компания платить отказалась, и Саша остался безлошадным. Голый и сирый он вышел на улицу, прислонился к тощему деревцу. Мимо проносились шикарные тачки, в которых, запрокинув голову, смеялись чьим-то шуткам блондинки… Он проснулся от ужаса и неделю не выводил машину из гаража: ездил на шкоде супруги. И вот сегодня решил отъехать недалеко. В ста метрах от дома, на перекрестке, его припечатала рыжая стервозина на опеле.
Отирая пот со лба, Саша пристроился к вагочику, в котором выпекали блины. Купил блин с семгой, сыром и зеленью и встал к высокому одноногому столику. За соседним курили и пили сок две молодые женщины. Одна из них жаловалась подруге:
– Я готовлю второе каждый день. Утром собираюсь, говорю: свари себе кашу на завтрак. Ну что, трудно тебе? Он говорит: посмотрим. И смотрю, через пять минут лезет в холодильник, достает макароны, сосиски… И все остальные приходят и тоже начинают их есть. Главное, это расходы какие? Ведь на ужин опять надо готовить. Опять покупать продукты. Я так больше не могу!
Саша покосился на девушку, подивившись проблемам, которые волнуют людей. На лице у нее было написано отчаяние. Подруга понимающе кивала головой. Саша выбросил в урну одноразовую тарелку и пошел прочь.
Над ним, в бело-голубом небе, плыл газообразный медведь. И еще чемодан, набитый мечтами. Морда медведя, достигнув небесного края, растянулась и превратилась в размазню.
Салон Aquarelle занимал угол возле рынка еще с советских времен. Правда, тогда он именовался парикмахерской «Визит» и не отличался высокой культурой обслуживания. Сейчас заведение было чистым и светлым, мастера – молодыми и дружелюбными. Саша стригся здесь уже несколько лет. Маниакально, сказали бы некоторые – и были бы неправы.
У всех свои тараканы, а его таракан был безобидным. Саша терпеть не мог волосы, чужие и собственные.
Он практически падал в обморок, если волос обнаруживался в еде. Закатывал грандиозный скандал.
Если оказывался рядом с человеком с сальной прической и, не дай бог, перхотью, бежал без оглядки.
Женщин заставлял надеть шапку или косынку перед сексом. Прилипшие к влажному телу волосы – бррр!
Он каждый день яростно брился, после душа придирчиво оглядывал себя в зеркале. Отмечал неприятную шерсть, возникшую на спине. На груди появлялись толстые, проволочные волосины. Кроме того, Саша был весь покрыт родинками, из которых в последние годы стали произрастать антенны. Как будто крошечные существа до поры до времени сидели у него внутри, а теперь решили произвести рекогносцировку. Саша охотился на них, атакуя антенны пинцетом. Волосы из носа он выдирал специальным приборчиком, и слезы текли у него по щекам. Неделю назад он сделал ужасное открытие, нащупав растительность в ушах. Хуже Саша ничего не смог бы придумать – разве что волосы выросли бы у него во рту.
Усы его тоже бесили, но без них он выглядел гигантским пупсом. Так что приходилось терпеть.
В Aquarelle он стригся всегда у одного и того же мастера. Они с Владом стали, можно сказать, приятелями. Саша любил поболтать с ним о том о сем и даже это общение предвкушал.
– Здоро^во!
Они пожали друг другу руки, и Саша уселся: так, что задребезжало зеркало и флаконы с муссами и лаками для волос стали друг об друга постукивать. Кресло ему жало, бумажный ошейник был слишком тесным, но к этому он заранее готовился.
Он проследил за тем, как Влад вымыл ножницы и расческу и несколько раз нажал ногой на педаль, опуская кресло. Роста он был для мужчины миниатюрного. Плюс блестящие черные волосы, смазанные гелем, быстрые черные глаза – вся его внешность словно бы говорила об экзотическом латиноамериканском происхождении. Он, несомненно, об этом знал и подчеркивал образ повадками мачо: играл желваками, посасывал зубочистку, заправлял футболку в штаны. Наверняка занимался спортом: все тело его было слеплено из маленьких крепких мускулов, юрких и отжатых от жира. Правда, в начинаниях Влада ему немного мешали уши. Они по-чебурашьи торчали в стороны.
– Как жизнь?
– Так себе… Тачку разбил, блин!
