Действительно, здесь мы подходим к вопросу об отношениях, существующих между экономикой и государством. Но прежде чем перейти к этой проблеме, необходимо сделать несколько предварительных замечаний.
Одним из основных препятствий к возрождению корпоративного духа и преодолению духа пролетарского, несомненно, является изменение трудовых условий, вызванное индустриальной революцией. Различные формы чисто механического труда почти не оставляют возможности сохранить за трудом характер «искусства» и «призвания», практически полностью обезличивая последний. Поэтому основной угрозой для современного рабочего становится то, что он начинает рассматривать свой труд лишь как простую потребность, как товар, который нужно на максимально выгодных условиях запродать совершенно чужому человеку, все больше утрачивая память о живых, личных связях, существовавших между хозяевами и работниками в древних корпорациях, и сохранявшихся на отдельных предприятиях даже в первоначальный период капитализма. Эта проблема может быть решена лишь появлением нового типа человека, отличающегося особой формой безличности, которая в более широком смысле должна быть свойственна тому новому типу воина, о котором мы говорили чуть выше. Необходимо, чтобы царившие в древних корпорациях 6езымянность и бескорыстие в новой, выкристаллизовавшейся и ясной форме возродились в мире техники и экономики. Решающим фактором здесь может стать тот особый настрой, который знаком человеку, способному выстоять даже в изматывающей позиционной войне. В некотором смысле это испытание среди машин и промышленных комплексов, разросшихся до чудовищных размеров, может оказаться для обычного человека куда более суровым, чем военный опыт, когда, несмотря на постоянную угрозу физической смерти, он оказывается в особом нравственно-эмоциональном климате, дающем ему опору, почти отсутствующую в беспросветной и однообразной атмосфере современного производства.
Возвращаясь к собственно экономической области, следует рассмотреть отдельные современные проекты, также связанные с восстановлением органической целостности производства, однако предлагающие ложные пути. Прежде всего стоит упомянуть так называемую «социализацию», как называют хозяйственный уклад, при котором предприятие сохраняет самостоятельность (в отличие от национализации и коллективистского государственного управления экономикой) и внутреннее единство благодаря соучастию работников в управлении (право на совместное руководство, управление и принятие решений) и разделению между ними общей прибыли (за вычетом определенной доли), оцениваемой как справедливый интерес капитала.
Здесь прежде всего следует помнить, что с точки зрения соучастия в прибылях подобную систему можно признать справедливой лишь при условии более широкого толкования принципа солидарности. Ибо если предусматривается участие работников в прибылях, они должны равным образом отвечать и за возможные убытки; этого соображения вполне достаточно, чтобы снизить для многих притягательность этой идеи, столь заманчиво звучащей в устах краснобаев. К тому же на крупных предприятиях сумма, получаемая от участия в прибылях, никогда не превышает значительно основную зарплату, что свидетельствует скорее о политическом, нежели социальном характере подобных предложений. Куда более важным представляется вопрос о дифференциации размеров зарплаты, которая должна быть освобождена от уравниловки, навязываемой профсоюзами, посредством достижения общего согласия в соответствии с конкретными условиями деятельности каждого отдельного предприятия.
Дабы это соучастие носило не утилитарно-индивидуалистский, но истинно органичный характер, важно решить вопрос, касающийся не столько разделения доходов, сколько соучастия в собственности. Необходимо изучить те способы, посредством которых рабочий постепенно становится мелким собственником — что является единственным способом депролетаризации и обуздания марксизма — путем выделения ему акций без права передачи (некоторые называют их «трудовыми акциями»), но не искажая при этом справедливых иерархических отношений. Это могло бы стать наилучшим средством «интеграции» отдельного труженика, благодаря которой он оказался бы заинтересован в успехах собственного предприятия, преодолев рамки мелкособственнического интереса, свойственного безродному индивиду, а также возрождения органического, почти «жизненного» чувства причастности к данной трудовой общности, отличавшего древние корпорации.
