В этом отношении вновь полезно обратиться к традиционному наследию, а именно к тому же феодальному строю, соответственно приспособив его к нынешним условиям. Существовавшее в Средневековье распределение земель, с соответствующей системой юрисдикции и частичным суверенитетом, в современной экономике можно приравнять к признанию государством за частными экономическими комплексами, исполняющими определенные производственные задачи, широкой свободы предпринимательства и независимости. Это признание должно влечь за собой, с одной стороны, государственную защиту предприятия в случае необходимости, с другой же, подобно тому как то было при феодализме, «верность» и ответственность предпринимателей перед политической властью с законодательным закрепленным за ней «преимущественным правом», то есть правом на вмешательство в экономику, пусть даже последнее будет ограничено чрезвычайными обстоятельствами или серьезными разногласиями. На этих основах можно создать строй, при котором нашлось бы место и единству, и разнообразию, как политическому фактору, так и фактору экономическому, как планированию, так и различным областям свободного предпринимательства и личной ответственности. Таким образом можно было бы избежать как тоталитарного централизма со стороны государства, так и его вмешательства или принуждения в тех сферах, где обычно действуют экономические группы и процессы. Государство в принципе может давать общие указания и планы, однако в их исполнении максимальная свобода должна быть предоставлена духу инициативы и организации.[86] В целом выстраивается иерархическая система: «трудовые единства», то есть органически целостные предприятия, где работники объединяются вокруг своих руководителей, которые, в свою очередь, сплачиваются вокруг государственной власти в рамках строгого режима компетентности и производства, с устранением всякой идеологической заразы классового подхода и безответственного активизма. Впрочем, даже ограниченное продвижение в этом направлении стало бы свидетельством преодоления атмосферы «экономической эры» благодаря соответствующему особому этосу, как антипролетарскому, так и антикапиталистическому. Конечной целью корпоративной идеи в указанном понимании должно стать реальное возвышение низших областей деятельности, связанных с производством и материальной выгодой, до уровня, который в качественной иерархии стоит над экономико-жизненным уровнем. В системе древних каст — или «функциональных классов» — это был уровень воинской касты, высшей по отношению к собственнической буржуазии и рабочим. Поэтому очевидно, что в случае установления описанной нами системы сам мир экономики станет отражением ясного, мужественного и персонализированного это-са, свойственного обществу, основу которого составляет не тип «торговца» или «рабочего», но скорее тип, по своему характеру и общей предрасположенности близкий к «воинскому». Это и станет началом нового подъема.
Мы ограничимся здесь этими краткими указаниями, задающими общее направление, так как рассмотрение конкретных форм, посредством которых можно было бы последовательно реализовать данные требования, выходит за рамки настоящего исследования. Стоит лишь еще раз подчеркнуть, что экономический уровень никогда не должен превосходить уровень средств; поэтому в принципе он должен подчиняться уровню целей, превосходящих экономический уровень. Первый настолько же превышает последний, насколько высшая цель и даже психологическая жизнь индивида превышает элементарные условия его физического существования.
Именно поэтому лозунг «государства Труда» является чистым заблуждением, извращенной и упадочной идеей, ведущей к вырождению и полностью противоположной традиционным представлениям. Стоит добавить по этому поводу еще несколько соображений.
Фашистская реформа, направленная на устранение парламентарно-демократического партократического режима и приведшая к учреждению Корпоративной Палаты, несомненно, имела вполне законный характер. Налицо было стремление установить режим компетентности в противоположность некомпетентности политиканов, на которой строился прежний режим, что привело к плачевным последствиям в том числе и в экономической области. В принципе эта реформа достойна повторения, однако при условии организации корпораций не на бюрократической основе, как то было при фашизме, но в качестве органичных предпринимательских единств, объединение, иерархия и координация которых может меняться в зависимости от конкретной отрасли.
