Мое сердце было уже несвободно. В возрасте года я познакомился с соседской Ленкой, и теперь считал ее своей невестой. Она была, безусловно, лучше Светы, но обстоятельства раскидали нас по разным группам.
Света поболтала в воздухе загорелыми ногами.
— Ну, как?
— Не надо, — шепотом сказал я.
— Надо, — заключила Света. — А то я с тобой играть не буду. Никогда.
Ленка осталась в неведении относительно этого скандального приключения.
В детском саду я считался приверженцем идеалов рыцарства и дружбы. Но при этом, к сожалению, был относительно слаб физически, что, впрочем, компенсировалось в общении рассудительностью, инициативностью и фантазией.
В старшей группе мы с Ленкой, наконец, соединились. Один день у нас даже была семья.
Все уехали к шефам — отчитываться в соблюдении правил гигиены. Сначала тренировались. Предполагалось, что группа будет отвечать на вопросы ведущего:
— Что надо делать перед едой?
— Мыть ру-у-уки!
— Зачем нужна зубная паста?
— Чистить зу-убки! — хором мямлит ребятня.
— Сколько раз в день?
— Два-а-а-а!
— Зачем нужен носовой платочек?
— Сморкаться!
— Нет, Илюша, носовой платочек нужен, чтобы вытирать…
— Сопли!.. — догадался я.
Когда все уехали, я, опозоренный, остался с нянечкой. Тут привели больную прежде Ленку. Мы с ней немедленно поженились.
Лена родила ребенка — пластмассовую Машу без ресниц. Я критически оглядел дочку.
— А где ресницы?
— А ресницы выдрал братик! — сердито закричала Ленка. Она схватила куклу-мальчика и по-футбольному отправила его в угол.
Может, я и был рыцарем. Хотя, возможно, тут все дело в самолюбовании.
А в начальной школе была одна девчонка — Наташка. Так получилось, что ее изводили всем классом. Сейчас это кажется невероятным, но я вступился за нее. Таким образом, я стал в какой-то степени чужим в компании мальчишек. Дело доходило до легких потасовок с тремя-четырьмя одноклассниками одновременно; но вообще-то это было время щенячьей возни, пока дети оставались детьми. Удары их слабых кулаков были безвредными, изводить словесно они тоже еще не умели.
Дошло до классного собрания.
— Что она вам сделала? — вопрошала мама Наташки. — Оставьте ее в покое. Вы неправильные дети, не умеете дружить. Другое дело Илюша. Он за девочку — горой.
Кстати, с Наташкой мы целовались прямо за партой… По-моему, даже на уроках. Учительница — двадцатилетняя девочка — краснела и обижалась:
— Соба-а-акин! — ахала она. — Сейчас пойдешь из класса… Бессовестный!
Мы с Наташкой разошлись через год, ее увезли в другой город — надеюсь, более приветливый. Я недолго жалел — мы бы потом стали чужими, а так остались хорошие воспоминания.
Этот итог — печальный. Хотя, прочитав Томаса Мэлори и кого-то еще, я уже не удивляюсь. Рыцари… у них, конечно, есть дама. Однако, она, обычно, замужем. В наше время, примеряя на себя рыцарские латы, которые носил в первом классе, не забываю делать поправку: у тех, кто в латах, судьба любить чужих женщин… Женщин, принадлежащих: друзьям… врагам… себе… истории… воображению… безумию…
Люди из далекого прошлого, нашли вы свое счастье или нет? Внимание, в случае отрицательного ответа, Илья Собакин готов оказать вам срочную провиденциальную помощь стихами.
