Проныра последовал за официантом через дверь около буфета. Они спустились по лестнице в подвал и вошли в небольшую комнату, где на крючках вдоль стен висела одежда.
- Вот что, приятель, дело серьезное, - сказал Проныpa. - Я пиджак ищу.
- Чей пиджак? - спросил официант.
- Ты ведь знаешь, тот южноафриканский певец, что прикончил парня, был в форме.
- Да, так говорят.
- Где же он ее взял? Может, здесь, как думаешь?
- Наверное. Он мог зайти и взять любой китель с крючка.
- Но сначала ему надо было снять свой пиджак, а потом уж надеть китель.
- Да. Если только на нем был пиджак, - сказал официант.
- Этот певец всегда ходил в пиджаке. Красный в клетку.
Лицо официанта просияло.
- Ага, так вот откуда взялся тот пиджак! - воскликнул он. - Несколько дней здесь висел. Мы все голову ломали, чей он.
- А где он теперь? - Проныра оглядел комнатушку.
- У управляющего... Нет, у кастелянши. Кто-то отнес его ей.
Проныра поспешил к кастелянше. Вес этой добродушной на вид женщины, по всей вероятности, соответствовал ее положению в отеле.
- Чем могу быть полезна, мистер репортер? - спросила она. - Опять что-нибудь вынюхиваете?
- Ну что вы! Человек пришел забрать свой пиджак, а его сразу в чем-то подозревают!
- Какой пиджак?
- Красный в клетку...
- Так это ваш? - Толстуха встала из-за стола, открыла стенной шкаф и вытащила оттуда пиджак. - Этот, что ли?
- Он самый, - обрадовался Проныра. - Я, видать, слегка был под мухой. Знаете, журналисты - народ пьющий. - Он порылся в карманах пиджака. - А бумажник? - воскликнул он.
- Неужели стащили? - ахнула кастелянша. - Вот бесстыжие! То-то они так быстренько его сюда притащили. Много денег-то было?
- Да не в деньгах дело, - сказал Проныра. - Права там и корреспондентская карточка.
Необъятная грудь смотрительницы ходуном ходила от негодования.
- Кошмар! - негодовала она. - Куда катится эта страна? Люди зарятся на чужое...
Она была вне себя, и грудь ее вздымалась, как кузнечные мехи.
- Не стоит так убиваться, - успокоил ее Проныра. - Пиджак я нашел, а права и карточку получить нетрудно. В конце концов, сам виноват. А вам большое спасибо.
- Для отеля это позор.
Проныра возвратился к столику в буфете.
- Вижу, выручили пиджачок, - сказал официант, который водил его в раздевалку. - А пиво не допили.
Полупустая бутылка и почти полный бокал стояли там, где Проныра их оставил. В кармане шэйновского пиджака он нащупал пухлый конверт. Взглянув на пиво, Проныра достал пять шиллингов.
- Сдачи не надо, - сказал он официанту, протягивая деньги.
- А пиво?..
- Ладно, ладно. - Проныра помахал официанту рукой. - Не до пива сейчас. Есть дела поважнее.
12
Проныра залез в автомобиль, вынул из пиджака Шэйна конверт и открыл его. В конверте лежало два письма. По виду бумаги можно было догадаться, что их часто перечитывали. Была в конверте и фотография белой девушки с длинными золотистыми волосами. Лора будет не в восторге, подумал Проныра, разворачивая одно из писем. Из сложенного листка что-то выпало. У Проныры перехватило дыхание. Это была фотография теперь уже мертвого европейца, сыгравшего роль "подсадной утки"! Проныра перевернул снимок - никаких надписей на обороте. Письмо отправили год назад из Йоханнесбурга, как явствовало из написанного в уголке адреса. Само письмо было весьма кратким:
"Посылаю фотографию человека, убившего вашего брата. Трудно рассчитывать, что когда-нибудь вы столкнетесь с этим ублюдком, но, уж если это случится, надеюсь, вы воздадите ему по заслугам".
Проныра снова посмотрел на фотографию белого. Никаких темных очков, но, несомненно, это он - та же квадратная челюсть, густые темные волосы. Множество вопросов тут же зародилось в голове Проныры. Но он отогнал их и обратился ко второму письму. Оно выглядело еще потрепаннее первого, помечено было более ранней датой и написано другой рукой. Проныра перевернул листок и взглянул на подпись: "Марк"!
Он прочел письмо.
"Дорогой Лабан!
Привет тебе от всех наших. Надеемся, ты скоро напишешь, и мы узнаем, как у тебя дела. Мама говорит, что, если ты не поторопишься с ответом, она поедет в Найроби и заберет тебя домой. Артрит по-прежнему беспокоит отца, но в остальном с ним все в порядке.
Через полгода учеба заканчивается, и я не представляю, что будет дальше. В Йоханнесбурге можно было бы найти место учителя, но сейчас меня заботит совсем другое.
В последнее время я встречаюсь с одной девушкой. Она меня любит, и я от нее без ума. Одна беда: я черный, а Дженет белая. Она учится в Стелленбоссе. Мы познакомились несколько месяцев назад на студенческой конференции. Ее отец - химик, работает в университете.
Я знаю, ты скажешь, что все это безумие. Мы с ней и сами так думаем. Возможно, нам когда-нибудь удастся уехать отсюда - в Европу или Штаты. Там видно будет. Нам, понятно, приходится вести себя крайне осторожно. Только несколько самых близких моих друзей знают о наших отношениях. Дженет прекрасная девушка. Как бы я хотел вас познакомить! Посылаю тебе ее фотографию...
Итак, ждем твоего письма. Я еще напишу.
С сердечными пожеланиями от всех наших.
Твой брат Марк".
