— Да, или почти да, если нужна такая точность. Его имя Паладин, он маркграф. А его бабушка со стороны матери, или что то вроде этого, настоящая княгиня.
Комендант Эрфурта кивнул головой.
— Паладин хорошая фамилия. Он может быть из княжеского рода Шварцбургов.
— Да, точно! Я спрошу его.
Ее дядя улыбнулся.
— Я не думаю, что он может сделать такое. А может, ты сначала лучше спросишь Тарье?
— Обязательно, будь уверен!
Но Тарье отнесся к ее планам равнодушно.
— Зачем меня нужно посвящать в аристократы?
Корнелия растерялась, какое-то мгновение она не могла произнести ни слова.
Тарье продолжал, ничего не подозревая:
— Я не могу обратиться к Александру с такой просьбой, ты это прекрасно понимаешь! Даже если бы он смог уговорить своих княжеских родичей в Шварцбурге, меня бы мучила совесть всю жизнь за то, что я попросил о таком постыдном. Нет, сейчас я тебя не понимаю, Корнелия.
Вне себя от злости она повернулась на каблуках.
— О-о, как ты глуп! Как глуп! — почти всхлипнув, произнесла она и демонстративно вышла из комнаты, скрипя зубами.
— Я когда-нибудь не был для тебя дураком? — крикнул он ей вслед.
Потом она не разговаривала с ним несколько недель, не выходила из комнаты, когда он наносил визиты. (Хотя стояла наверху на галерее, укрывшись за гардиной и смотрела на него).
На помощь ей пришел несчастный случай.
Тарье, собственно говоря, точно не знал, почему ему приятно посещать замок Левенштейнов. Не понимал он и того, что раздражало его во время последних визитов, чего ему не хватало. Ему это стало ясно тогда, когда пришла беда.
Большой отряд наемных солдат из бывшей армии Валленштайна, сейчас превратившихся в бродяг, гонимый жаждой грабежа, вошел в Эрфурт. Комендант быстро организовал оборону города и выступил против грабителей.
При этом он оставил без защиты замок Левенштейнов.
Хотя полковник и понимал, что замок может быть вожделенной добычей для грабителей, он считал, что они не решатся двинуться к нему, поскольку он расположен далеко от города. Таким образом, замок оказался без защиты. Здесь практически нечем было обороняться, причем там находилась лишь горстка слуг и семья графа.
Наемные кнехты шли дикой толпой. Графиня Юлиана вместе с детьми и другими женщинами спряталась в одной из башен, но Корнелии с ними не было. Юлиана послала служанку на поиски племянницы, но к своему ужасу услышала, что кнехты обнаружили девушку и напали на нее. Сама графиня не решилась оставить Марку Кристину.
Тарье как раз направлялся в замок, когда обнаружил, что вместе с ним движется толпа кнехтов с шумом и криками. Мальчик лет пятнадцати в ужасе бросился в ров.
— Быстро бери мою лошадь, — сказал Тарье, — и скачи к коменданту, он сейчас наверняка в городе. Скажи ему, что солдаты направляются в замок Левенштейн и что я сделаю все, что в моих силах. Меня зовут Тарье.
Мальчик вскочил в седло и галопом поскакал по дороге в город.
Сердце Тарье забилось. Он никогда не стремился изображать из себя героя — его больше привлекал интеллектуальный риск. Да и солдат было много. Они уже исчезли в воротах замка. А он был один.
Но Тарье думал о несчастных, находившихся внутри. Даже если он сможет помочь им самую малость, попытаться сделать это — его долг.
«Мужайся, Тарье», — промолвил он про себя и в волнении сделал глубокий вдох.
Пробраться внутрь незаметно трудности не представляло. Крики солдат доносились из глубины замка — видимо, они уже добрались до рыцарского зала.
Тарье прошмыгнул за стены замка. Если бы у него не было так неспокойно на душе, ситуация, в которую он попал, казалась бы ему весьма смешной.
Он попытался найти кого-нибудь из жителей замка. И в этот момент услышал отчаянный крик молодой девушки.
— О, мой Бог, Корнелия! — прошептал он в ужасе.
И тут он понял причину своего глубокого страха. Корнелия… бедная беспомощная девочка.
«Корнелия, дорогая моя, любимая», — билась горькая мысль, пока он бежал в направлении крика.
Если бы он слушал более тщательно, то понял бы, что эти беспомощные крики издавала не Корнелия.
Но Тарье словно помешался от страха.
Он уже был почти рядом — в длинном проходе с деревянным полом. Тарье понимал, что каким бы храбрым он ни был, защищая жизнь и честь Корнелии, один он не сможет справиться с кнехтами. Тогда он схватил прислоненную к стене алебарду, стоявшую в качестве украшения, начал колотить ей по полу и одновременно топать сапогами, создавая впечатление, что по проходу, где было сильное эхо, бежит множество людей.
— Сюда, господин оберкомендант, — закричал он. — Эти подлецы здесь. Убивайте их без жалости!
Ему удалось испугать кнехтов, шумевших и галдевших в рыцарском зале: там раздались испуганные крики:
— Оберкомендант здесь со своими людьми. Убегайте!
Тарье еще некоторое время продолжал энергично стучать и топать, затем, осознав, что путь свободен, подбежал к девушке, которая лежала на полу и плакала.
Он сразу обнаружил свою ошибку, но облегчение, испытанное им, мгновенно сменилось чувством сострадания.
— О, дорогое дитя, — произнес он. — Встань, обопрись на меня. Где твоя хозяйка?
— В башне, — всхлипнув, ответила девушка.
— Там все?
