—Беда! —пожаловался актер, стаскивая с себя пиджак. —Вот вам наука —не перебарщивайте, когда колдуете... примерьте!
Стеблицкий взял пиджак. От подкладки разило гарью и потом. “Господи! — подумал Олег Петрович, чувствуя сильнейшее головокружение. — Где я? Зачем? Я вовсе ничего не хочу! Я хочу преподавать литературу, слушать музыку и немножко гулять...”
Голый, как Тарзан, Барский, бесстыдно выпятив живот и уперев руки в бока, с нетерпением ждал. Восточные красавицы равнодушно пялились на Стеблицкого сквозь бархатные ресницы. Сверху падали розовые лепестки и золотистый птичий помет. Олег Петрович вспомнил, что, гуляя, можно запросто получить по морде.
“Я не буду много просить, — жалобно подумал он. Это было похоже на молитву. — Я не буду устраивать оргий, покушаться на чью-то бесценную жизнь... Я буду умерен в желаньях и скромен в быту...
— Олег Петрович! — заговорщицки шепнул голый Барский. — Вы бы опробовали вещь, а? Чтобы потом никаких претензий...
—Это что же —желание нужно загадывать? —бледно улыбаясь, спросил Стеблицкий и с отвращением ощупал засаленную ткань пиджака.
— Нужно, Олег Петрович, нужно! — возбужденно бормотал Барский.
“Экая обезьяна! —подумал Олег Петрович. —Не надейся, что мы одного поля ягоды. От меня ты пакостей не дождешься! —он сбросил свой красивый пиджак и надел волшебный, который был ему явно велик. —Преподам же я тебе, дружок, урок интеллигентности и ответственности!”
И, то ли от интеллигентности, то ли оттого, что перед ним стоял актер, Олег Петрович вдруг выпалил:
— Хочу... полного Шекспира в подлиннике!
Несколько секунд они оба ошеломленно глядели на груду переплетенных в кожу томиков, немедленно возникших из небытия, а потом Барский спросил с невольным уважением:
— Знаете? Язык-то?
— Нет! — высокомерно ответил Стеблицкий. — Но теперь буду знать!
— Ага... — потрясенно сказал Барский и облачился в халат.
“Что —съел!” —подумал Стеблицкий, а вслух с рассудительностью умалишенного заметил:
—Займусь сомообразованием, методику преподавания надо менять в корне, возможно, придется реформировать вообще школу... ну-у, ясно, что все это придется в государственном масштабе... Дела много!..
—Но ведь, —скучным голосом произнес актер, —образованием можно, Олег Петрович, и так заниматься... в рубашке... да и не успеете вы —в государственном масштабе... —он внезапно посмотрел Стеблицкому прямо в глаза. —А знаете что, Олег Петрович? Я наверное пиджак вам все-таки не дам! Не дам, не дам, и не просите! Шекспира забирайте — вам его надолго хватит... А, кстати, знаете, что Шекспир был гомик?
Олег Петрович почувствовал во всем своем теле такую скверность, что и не передать. Даже в мокрых штанах было куда легче. Ради чего он смотрел буквально смерти в лицо? Ради чего унижался и изворачивался? Ради сомнительного Шекспира? Смешно! Его и Лев Николаевич не одобрял.
Олег Петрович отпрянул и прокричал заклятье. И в ту же секунду очутился у себя дома.
14.
Господин Королев, удачливый бизнесмен, в личной ванной персонального особняка при помощи бритвы “Жиллет” сражался с собственным лицом. Он видел его в зеркале —с мужественно очерченной линией нижней челюсти, со стальным блеском в глазах. Не хуже, чем у этого типа, что за спиной талдычит из телевизора, отражаясь в том же зеркале: “Я -мужчина, настоящий морской волк. Я выхожу в море. Мои мускулы поют. Я пересекаю три океана. Вот почему мне нужна вода для подмышек “Пинг-Понг”, чтобы чувствовать себя по-настоящему уверенно! “Пинг-Понг” для настоящих мужчин!” При этом он надменно смотрит поверх головы Королева, и океан бессильно отскакивает от его бронзовой груди, а Королев испытывает жгучее желание швырнуть морского волка вместе с телевизором на дно ванны, которая и не ванна вовсе, а, скорее, полубассейн —белый кафель и бирюза Майами-Бич, но сдерживает себя, потому что настоящему мужику не след сражаться с призраками, а телевизор и сам скоро сгорит. Телевизоры от повышенной влажности горели максимум через две недели. Он неизменно покупал новый —у приятеля, владельца магазина “Чунга-Чанга”, доверительно объясняя: “Пусть горит. Но мне, понимаешь, западло в ванной без телевизора”.
Океан осыпается каплями и пеной с рельефной груди морского волка, и на освободившемся месте повисает шикарная блондинка —она нюхает мужественные подмышки и мычит от восторга. королева передергивает —он весь одна большая судорога. В глазах вместо стали — недоумение и боль.
Еще бы —просыпаешься удачливым бизнесменом с офигенным годовым оборотом и телевизором в ванной, а жена ставит тебя перед фактом, что уходит к другому. Конечно, жена для настоящего мужчины что-то вроде мебели, но —к другому! Друзья непременно подъ...ут. К другому! Он даже не спросил, к кому.
В раздражении Королев бросает в ванну полотенце, мгновенно напитывающееся голубоватой влагой (бирюза Майами-бич!), идет через комнаты, играя литыми мышцами (агрегаты для качания от фирмы “Атлетик-Стил”), идет, как на таран, наваливается, точно грозовая туча, набухая гневом.
