Робкая утонченная натура Олега Петровича протестовала, просилась обратно в тихую и благонамеренную жизнь. Но Олег Петрович не отпускал ее туда. Сторонний наблюдатель, пожалуй, усмотрел бы в данной ситуации аналогию с тем старинным способом ловли обезьян, которым пользуются на Востоке. Стеблицкий маялся и трусил, но разжать потный кулак, ухвативший лакомую долю, было уже выше его сил.
Она пришла, когда Стеблицкий уже отчаялся. С мертвым лицом, с сумочкой на тонком ремешке, с платиновыми прядями, рассыпавшимися по плечам, по черной коже дорогого пальто. Почти не разжимая губ, произнесла имя, с отвращением разглядывая субтильного человечка, испуганно таращившегося исподлобья и втягивающего шею в воротник грязного пиджачища.
Олег Петрович скорее угадал, чем услышал собственную фамилию, жалко улыбнулся, хотел ответить, но вместо этого просто кивнул и зарделся. “Клоун какой-то, —с отчаяньем подумала женщина. —Жулик”. Но непонятная, неодолимая сила влекла, всасывала ее в эту убогую дыру, пахнущую котлетами мужскими носками.
Не снимая пальто, она прошла в комнату, села в кресло. Воплощенная “Книга о вкусной и здоровой пище” вызвала у нее кривую усмешку. Олег Петрович переминался с ноги на ногу, не зная, с чего начать.
—Так что вам от меня нужно? —надменно спросила она, тут же забывая свой вопрос и жмурясь, точно от невыносимой боли. —Как вы это сделали? —теперь глаза ее в упор смотрели на Стеблицкого.
Олег Петрович развел руками — слава богу, хоть на что-то пригодились.
— Вы немой? — раздраженно спросила она. — Этого еще не хватало!
Нет, страшный незнакомец, похититель ее души вовсе не казался монстром -обыкновенный человетишко, который в обыкновенных обстоятельствах мог рассчитывать, самое большее, на сдержанный кивок где-нибудь в лифте. Однако таинственная сила попрежнему удерживала ее и не оставляла никакой надежды.
“Боже, как все это понять?! Он, что — гипнотизер, колдун?”
Она попыталась вообразить себя фавориткой колдуна. Это было похоже на сцену из мультфильма —седоволосая неопрятная старуха в кацавейке и с папиросой в зубах раскладывает засаленные карты в сумраке избушки, из углов которой таращатся крупные, в ладонь, пауки, а в котле кипит приворотное зелье.
— Вот что, колдун, налейте мне шампанского! — вдруг скомандовала она.
Олег Петрович немедленно бросился к столу. Он что-то разбил, щедро залил пеной скатерть и, наконец, дрожащей рукой протянул гостье бокал, почти теряя сознание от
витавшего в комнате легкого сквознячка, который имел аромат духов, октябрьских заморозков и вечных запретов.
Она медленно пила шампанское и беззастенчиво разглядывала Стеблицкого. Он спохватился, покраснел и неуклюже сорвал с себя пиджак. Выбежал в соседнюю комнату, бросил пиджак на кровать, постоял минутку, ломая пальцы, и вернулся на цыпочках.
Она протянула ему пустой бокал, отчаянным, почти вульгарным жестом потребовала повторить. Олег Петрович вскрыл новую бутылку с расторопностью участника конкурса на самый быстрый огнетушитель. Он мог выполнять сейчас любое задание —мыть полы, клеить обои, кастрировать собак —все, что угодно, лишь бы не стоять под пристальным взглядом ее серых глаз.
—Налейте же и себе, Стеблицкий! —сказала она, и Олег Петрович немедленно и с радостью налил, удивляясь, как такая очевидная вещь не пришла ему самому в голову.
Подождав, пока он проглотит вино, задыхаясь от колючих пузырьков, она спросила:
— Откуда вы меня знаете?
Шампанское уже подействовало на Стеблицкого — он мгновенно опьянел, воодушевился и обрел дар речи.
—Я все о вас знаю!—пылко вскричал он, воздев руки к невысокому потолку. —Вы -Королева! Без всяких “е”! Честное слово! Я полюбил вас сразу, как увидел на школьном дворе. Вы были такая... такая... Я никогда никого так не любил! Ну, разве что в восьмом классе, одну девочку... Но это было так невинно, так несерьезно... Детское влечение, понимаете?
— Вы, что же, не влюбляетесь помимо школьного двора? — удивилась она.
Стеблицкий на секунду задумался — эта мысль потрясла его.
—Да! Да! —с жаром подтвердил он. —вся жизнь прошла на школьном дворе. Именно! Я ведь по профессии учитель. Что, в сущности, может быть прекраснее? Вспомните -выпускной бал, школьный вальс, напутствие учителя, а завтра уже —большой мир перед вами...
Она сухо засмеялась, и Олег Петрович в недоумении замолчал.
— Терпеть не могла учителей, — пояснила она. — Тупые зануды... По-моему, у всех учителей комплексы, я не права? Учителя — это же просто неудачники, те, кто не добрал баллов до высшей лиги, разве нет?.. Смотреть, как кто-то уходит в большой мир, а самому оставаться на школьном дворе... Нос в мелу, грошовая зарплата, повторенье-мать ученья, хорошенькие десятиклассницы, которые хихикают у вас за спиной... Я не права?
