Оставалась, возможно, самая сложная часть задачи: убедиться, что обгорелые останки в самом деле принадлежат Гитлеру. В состав комиссии, призванной решить эту задачу, входили видные судебно-медицинские эксперты и патологоанатомы: главный патологоанатом Красной армии подполковник Николай Краевский, врачи Анна Маранц, судебно-медицинский эксперт 3‐й ударной армии, майор медицинской службы Юрий Богуславский и армейский патологоанатом 3‐й ударной армии, майор медицинской службы Юрий Гулькевич. Возглавлял комиссию главный судебно-медицинский эксперт 1‐го Белорусского фронта подполковник медицинской службы Фауст Шкаравский.
Вскрывала труп Гитлера Анна Маранц. В акте патологоанатомического исследования ею зафиксировано:
Во рту обнаружены кусочки стекла, составляющие часть стенок и дна тонкостенной ампулы. Мышцы шеи обуглены, ребра справа отсутствуют, выгорели. Правая боковая часть грудной клетки и живота выгорела, через образовавшиеся отверстия видно правое легкое, печень и кишечник. Половой член обуглен, в обожженной, но сохранившейся мошонке обнаружено только правое яичко. По ходу пахового канала — левое яичко не обнаружено. Правая рука значительно обгорела, концы изломленных костей плеча и предплечья обуглены. Мышцы черного и местами коричневого цвета, сухие, распадаются при дотрагивании на отдельные волокна. Сохранились остатки обгоревших верхних двух третей левого плеча; свободный конец плечевой кости обуглен и выступает из сухих мягких тканей. Обе ноги тоже обуглены, мягкие ткани во многих местах отсутствуют, обгорели и отпали. Кости обгорели и обломались. Имеется перелом правой бедренной и правой большой берцовой кости. Стопа левая отсутствует.
При анатомировании оказалось, что на удивление в целости сохранились челюсти Гитлера, причем с зубами. Челюсти были извлечены и тщательно описаны. В судебно-медицинском заключении говорится: «Основной анатомической находкой, которая может быть использована для идентификации личности, являются челюсти с большим количеством искусственных мостиков, зубов, коронок и пломб».
Поскольку сейфа под рукой не оказалось, хранить зубы Гитлера, сложенные в бордовую коробку то ли из-под парфюмерии, то ли из-под дешевых ювелирных украшений, командир группы поручил Елене Каган. Добавив, что она головой отвечает за содержимое коробки, в которой находилось единственное стопроцентное доказательство идентичности Гитлера и обгорелого трупа, обнаруженного во дворе рейхсканцелярии. «Весь этот день, насыщенный приближением Победы, было очень обременительно таскать в руках коробку», — вспоминала Елена.
Праздновать победу 9 мая Елене Каган не пришлось: она сопровождала полковника Горбушина и члена их группы майора Бориса Быстрова в поисках дантиста Гитлера. Вместо бежавшего из Берлина дантиста Гитлера доктора Блашке нашли другого дантиста — доктора Брука, еврея. Он скрывался многие годы при помощи своей ученицы Кете Хойзерман, ассистентки Блашке. Тридцатипятилетняя Кете, «допущенная» к зубам Гитлера, помогала своему учителю-еврею! Само по себе это было очень опасно, а учитывая то, кем был самый важный пациент ее работодателя, — смертельно опасно. Она осталась в Берлине, опасаясь, что иначе жених, служивший в Норвегии, не сможет отыскать ее по возвращении. Кете Хойзерман стала ключевым свидетелем. Она указала место хранения в рейхсканцелярии старых снимков зубов Гитлера, описала по памяти особенности челюстей диктатора. Ее описание полностью совпало с тем, что извлекла из останков Гитлера Анна Маранц. Эксперты обнаружили в зубах Гитлера два штифта, однако Хойзерман говорила о трех. Более тщательный осмотр подтвердил ее правоту. Это стало бесспорным доказательством.
