«Медицинские» убийства, носившие массовый характер, было невозможно скрыть. Они вызвали протесты родственников, деятелей Церкви, принявшие массовый характер. В августе 1941 года Гитлер отдал приказ об официальном закрытии программы Т-4. К этому моменту число жертв программы превысило 70 тыс. человек, были убиты тысячи детей с соматическими и неврологическими заболеваниями. На практике программа эвтаназии продолжала реализовываться. Одним из свидетельств этого стала судьба 3950 больных, находившихся в психиатрической лечебнице Мезеритц-Обравальде (Мезериц — город в прусской провинции Познань, ныне Мендзыжеч в Польше) в 1944 году: 3814 из них были умерщвлены до вступления в город Красной армии в январе 1945 года. Общее количество пациентов, умерщвленных в этой психиатрической лечебнице в период нацистского режима, составило 10 тысяч человек. Многие были убиты медсестрами путем введения летальных доз седативных препаратов, люминала или веронала.
Только одна из врачей-убийц (без кавычек!) из Обравальде, Хильда Вернеке, а также ее подруга и соучастница медсестра Хелен Вечорек предстали перед судом в Западном Берлине в 1946 году. Остальные сумели скрыться. Вернеке обвинялась в убийстве 600 пациентов. Обе женщины были приговорены к смертной казни и гильотинированы. Проще говоря, им отрубили головы. Впоследствии суды выносили нацистским врачам-убийцам смертные приговоры по другим делам, но ни один из них не был приведен в исполнение: смертную казнь заменяли различными тюремными сроками.
Документы свидетельствуют, что уже с 1943 года Елена Каган участвовала, среди прочего, в выявлении нацистских военных преступников. Начиная с относительной «мелкоты», то есть непосредственных исполнителей преступных приказов, а затем все более крупных: «Выявила и разоблачила 6 поджигателей и убийц, которые сжигали советские села и города, вешали и расстреливали мирных советских граждан и принимали активное участие в карательных экспедициях против партизан». В Познаньском воеводстве, куда Красная армия вступила в феврале 1945 года, «самостоятельно производила допросы арестованных. В результате выявила и разоблачила ряд официальных сотрудников немецких разведывательных органов, в том числе начальника немецкой разведшколы — фон-Беер, начальника отдела гестапо гор. Познань — капитана Нойман, допросом которых ею же были получены оперативно-ценные данные».
Через три с половиной года после добровольного вступления в Красную армию, в конце апреля 1945 года, гвардии лейтенант Елена Каган пересекла границу Германии:
За Бирнбаумом контрольно-пропускной пункт — КПП. Большая арка — «Здесь была граница Германии».
Все, кто проезжал в эти дни по Берлинскому шоссе, читали, кроме этой, еще одну надпись, выведенную кем-то из солдат дегтем на ближайшем от арки полуразрушенном доме, — огромные корявые буквы: «Вот она, проклятая Германия!»
…Пожары, руины — это война вернулась на землю, с которой она сошла.
Задачей оперативной группы, в которую входила Елена Каган, было найти — живым или мертвым — инициатора этой войны Адольфа Гитлера.
Трупы Гитлера и Евы Браун были обнаружены в саду имперской канцелярии 4 мая 1945 года разведчиком, рядовым Иваном Чураковым. Однако опознаны не сразу. Труп Гитлера сильно обгорел, и узнать его было невозможно. К тому же как раз в это время распространился слух о том, что труп Гитлера уже найден. Тогда оба трупа предали земле. Однако полковник Василий Горбушин, командир группы, в которую входила Елена Каган, располагал уже достаточной информацией, чтобы понять, кому могли принадлежать обнаруженные Иваном Чураковым останки. Разведгруппу отправили за ними. Пятого мая тела вновь извлекли из ямы, составили акт о находке. Неподалеку нашли трупы двух собак — овчарки и щенка, о чем тоже составили акт. Вскоре стало понятно, что овчарка принадлежала Гитлеру.
Немедленно началась борьба за приоритет. Территория рейхсканцелярии входила в зону ответственности 5‐й армии, а группа под командованием полковника Горбушина относилась к 3‐й. Делиться «добычей» они не собирались. В ночь с 5 на 6 мая трупы Гитлера и Евы Браун были завернуты в простыни, переброшены через забор имперской канцелярии, погружены на полуторку и доставлены на северо-восточную окраину Берлина — Бух. Здесь, в подвале небольшого дома, уже находились другие «трофеи» — трупы Йозефа и Магды Геббельс и умерщвленных по их приказанию шестерых собственных детей.
