Никто его не слушал. Звонили, чтобы британский штурмовик «Буканьер» с противолодочным снаряжением срочно вылетел и начал патрулировать море в ручном режиме. За окном помещения в большом, похожем на театральный, зале на стол обычным слайдовым проектором спроецировали карту Северной Атлантики, и молодые офицеры расставляли на ней пластмассовые фишки.
Хансард последний раз повторил: «Эллен не станет топить корабль», и Гарет Риз-Гордон взял его под руку и увел со словами: «То-то и оно в этом деле, доктор Хансард. Неизвестно, что кто сделает, пока это не случится». Ни мягкости, ни утешительности в его тоне не было, одна сталь.
Хансард спросил:
– Думаете ли вы… что Аллан Беренсон это подстроил?
Риз-Гордон сказал:
– Я впервые услышал об Аллане Беренсоне сегодня утром. А вот ваши соотечественники, похоже, много о нем знают. Почему бы вам не спросить кого-нибудь из них?
– Соотечественники…
– Моя страна, права она или нет, это же американское высказывание?[96]
Хансард слушал его вполуха.
– И отец Эллен… он ведь кто-то в британской разведке?
Риз-Гордон потер подбородок, провел пальцем по самому глубокому шраму.
– О да, сэр, он безусловно что-то в этой области.
– «О, чинный танец скотского разврата!»
– Что-что?
– Цитата из пьесы… о человеке, который хочет убить отца и уничтожить отцовский двор. Теперь я знаю, зачем это все. – Хансард рассмеялся. – Что-то достойное его.
– Ну?
– Выставить вас всех дураками, – сказал Хансард, мрачно восхищаясь красотой мысли.
– Верно, – ответил Риз-Гордон со смесью удивления и гадливости. – У вас есть что добавить, доктор?
Хансард задумчиво пожал плечами:
– Вы говорите, что Эллен как-то подключилась к корабельной связи.
– Это самая правдоподобная догадка. Если бы миссис Максвелл передала оборудование другой стороне, ей бы не было смысла исчезать. Разумеется, она могла сделать это сегодня… в таком случае, думаю, ее уже нет в живых.
Он пошел прочь.
– Что, если мы ее найдем?
Риз-Гордон остановился, повернулся. Веки у него были опухшие.
– В какое время она от вас сегодня ушла?
– Не знаю.
– В какое самое раннее время она
– Я не смотрел на часы.
– Жаль. Я думал, вы, историки, к такому внимательны.
Хансард промолчал.
– Ладно. Откуда вы предлагаете начать поиски, доктор Хансард? Это не такая обширная страна, но в ней многое можно спрятать, – голос Риз-Гордона сочился горечью.
Хансард начал говорить, потом осекся.
Риз-Гордон по-прежнему оценивающе его разглядывал.
Хансард сказал:
– Я кое-что хочу взамен.
– Кто не хочет? – Риз-Гордон говорил разом спокойно и холодно. – Я не могу обещать ей неприкосновенность. Я даже не могу сказать, возможно это или нет. Я даже не вправе сказать, как жалею, что мы в этой стране больше не вешаем предателей… по крайней мере, не вправе сказать это в моем официальном качестве.
– Я хочу отправиться с вами.
Риз-Гордон сказал без ехидства:
– Так вы знаете, где она.
– Да.
– А если я откажусь? Будете ли вы молчать… – он указал на черный экран, – пока не погибнет какое-то определенное число людей?
– Я…
Риз-Гордон повернулся к американскому разведчику в черном костюме:
– Я забираю этого вашего соотечественника для опознания цели. Он отказался от своего конституционного права на жизнь.
– Я не против, – ответил разведчик, равнодушно покосившись на Хансарда.
– Идемте собираться в загадочный тур, профессор, – сказал Риз-Гордон. – Куда мы направимся?
– В Дувр, – ответил Хансард. – Она в Дувре… смотрит, как горит Армада.
– Блеск, – сказал Риз-Гордон. – По пути вы объясните мне, что это значит.
Марло пробежал по галерее, слетел по маленькой лестнице и едва не упал на дверь уборной. Она распахнулась.
Адам Дувр, или кто он там был на самом деле, уже полностью оделся к выходу и примерял маску. Он поднял голову; глаза в прорезях серебристой маски сверкнули искрами.
– С дороги, друг драматург, – сказал Дувр, – не то я опоздаю с выходом, и двор решит, что ваша пьеса дурна.
Марло пнул Дувра в пах. Тот застонал, шутовское платье порвалось, кинжал выпал из левой руки на пол. Дувр, шатаясь, отступил к столу.
– Величайший убийца? – проговорил Марло. – В кембриджской таверне тебя уложили бы в два счета, – и выхватил собственный джентльменский кинжал.
Дувр что-то пробормотал – невнятно, потому что еще не раздышался – и рванул вперед, правой рукой нащупывая что-то в левом рукаве. Глаза у него сузились. Марло проследил его взгляд – обманный маневр, – но не отвлекся, а всадил кинжал Дувру под ребра, рассекая расшитый дорогими бусинами атлас.
Дувр двумя руками ухватил запястье Марло. Пальцы у него были холодные и слабые. Марло выдернул кинжал, хлынула кровь.
Дувр покачнулся, сорвал маску, которая сползла на шею, и отбросил прочь. Губы у него были в крови, лицо сочилось злостью. Он упал, рассыпая бусины.
Кто-то колотил в дверь. Марло открыл ее. За ней стоял распорядитель празднеств.
– Мастер… – начал он. – Ой, мастер Марло, Дувру пора выходить…
Тут он увидел кровь и схватился за пояс.
«Забавно, как мы тянемся к кинжалам», – подумал Марло.
– Что случилось? – спросил распорядитель празднеств.
За его спиной толпились актеры. Кто-то ахнул.
