Посматривая на приближающийся берег, Трой хмурился все больше и больше. Обрыв выглядит скверно, не видно ни намека на тропинку. Хотя бы промоина, хоть что-нибудь, нельзя же штурмовать в лоб высоченную отвесную скалу. Тем более многие камни держатся на честном слове, вон сколько нападало у подножия. Ухватишься за коварный булыжник — и сверзишься с такой высоты, что ни одной целой косточки не останется.
Миллиндра мыслила аналогично:
— Трой, не знаю, как ты, а я здесь ни за что не заберусь.
— Я тоже.
— Если ты не против, давай пойдем вправо. Там что-то зеленеет на обрыве, вдруг это ложбина с тропой? Другого удобного места я не вижу.
— Да я тоже на эту зелень посматриваю. Далековато, сэр Транниллерс будет недоволен, если мы надолго задержимся.
— Он сказал, что мы должны забраться наверх, и не сказал, как быстро это надо сделать. До этой зелени не больше половины лиги, пляж на всем пути ровный, дойдем легко.
— Путаюсь почему-то в этих лигах и милях.
— Странно, ты ведь отлично считаешь.
— Считаю хорошо, но в этом путаюсь. Такие же проблемы, как и с чтением — не воспринимаю. Сэр Транниллерс обещал, что ты подтянешь меня и Бвонга в этом вопросе, но до этого так и не дошло.
— Заниматься надо не только с вами. У нас подобрались, в общем-то, неглупые люди, но с образованием беда. Храннек едва буквы разбирает, Айлеф тоже. Айриция чуть лучше, но гораздо хуже тебя. Только Драмиррес и Стрейкер грамотные. Хотя до меня им далеко.
— Ну ты вообще лучше всех.
— А что плохого в том, чтобы быть лучше всех? К тому же в чем-то я лучше других, а в чем-то — нет.
— И в чем же нет?
— Сэр Транниллерс говорит, что я слишком слабая. И это правда.
— Зачем тебе сила, если и без нее хорошо стреляешь из лука? Тебе хватает той, что есть, ты далеко не слабачка.
— Ты не видел, что значит хорошо стрелять. Некоторые луки мне даже не натянуть, к ним нужны очень сильные руки.
— Я прекрасно видел, что ты вытворяла в ночь крушения. Очень метко и быстро выпускала стрелы, с тобой никто из нас в этом не сравнится. Как, кстати, твой лук? Не намок?
— Тетиву я снимала и заворачивала в навощенную ткань, так что она не намокла. А дереву и роговым пластинкам почти все равно, они легко и быстро сохнут. Хотя морскую воду я вытерла травой, соль может навредить.
— У тебя только одна тетива?
— Нет, три. Взяла все, что нашла.
— Запасливая.
— Просто знаю, что они не вечные, а как их делать — не знаю. Хорошо, что это не гарвианский лук.
— Что же тут хорошего? Ты ведь училась обращаться именно с гарвианским.
— Они капризные, им нужна особая тетива.
— Разве? Я думал, что луку все равно, из чего она сделана.
— Значит, ты ничего не понимаешь в луках.
Трой остановился в нескольких шагах перед обрывом, задрал голову, оценил открывшийся вид:
— Да, тут и правда никто не заберется. Вертикальная скала, и камни местами сыпучие. Только если кто-нибудь веревку сверху спустит.
— Смотри, чей-то череп, — опасливо произнесла Миллиндра.
— Дельфиний. Их много по этим берегам может валяться, не обращай внимания.
— Тебя как-то интересно стерли. Иногда ты как ребенок маленький, ничего не знаешь, а иногда знаешь то, что не знаю я.
— Может, так и должно быть. Ты ведь вряд ли видела других стертых.
— Зато я о них много слышала, и о таких, как ты, ни разу никто не говорил.
— Ну да, я особенный и всегда это знал, — усмехнулся Трой.
— Всегда? Да твое всегда всего-то несколько дней длится.
— Ну и что? Сколько ни есть, но это вся моя нынешняя жизнь. Ладно, пошли проверим, что там зеленеет.
Шагать по берегу было легко. Даже в тех местах, где дорогу преграждали навалы валунов или скатившихся сверху угловатых глыб, надолго не задерживались. Кое-где ступали будто по мощеному тротуару — никакой гальки, голая скала, вылизанная прибоем до состояния ровной доски. Сейчас он сюда не доставал, вода успела отойти далеко, но в прилив и при сильном ветре волны дотягивались до самого обрыва. В такую пору пройти здесь проблематично.
Ложбина оказалась не тем, на что рассчитывала пара разведчиков. Широкая щель рассекала обрыв по всей длине, но на всем своем протяжении она была очень крутая, а местами вообще вертикальная. Кусты и мелкие кривоватые деревца цеплялись за трещины на уступах и росли очень неравномерно. То есть только там, где рельеф позволял.
Миллиндра покачала головой:
— Здесь не забраться.
— Я заберусь, — уверенно заявил Трой. — Просто подожди внизу.
— Ждать, когда сверху упадет твое тело?! Да ты с ума сошел! Давай вернемся и скажем, что тропы нет. Мы не должны рисковать.
— Да говорю же, заберусь, не переживай за меня.
— Я переживаю за то, что мне потом придется говорить сэру Транниллерсу. Он обязательно спросит, почему это я осталась внизу, а ты полез наверх и разбился.
— Вот ведь заладила… Да не собираюсь я разбиваться, зачем мне это? По всей расщелине растут кусты и деревья, в самых трудных местах можно за них цепляться. Вон я кусок тонкого каната взял на всякий случай. Сейчас примотаю за один конец камень и буду его перебрасывать через ветки там, где без этого никак. Все просто.
