Они уже второй час смотрят фильм о супергероях, однако Дарью это зрелище не захватывает ни на йоту. Может, обычным людям и интересно переживать за благополучие вселенной, но Дарью волнует только локальный апокалипсис сорок восьмого дома, где она вместе с мужем на диване смотрит телевизор.
– Если тебе интересно, оставь, – зевает Дарья.
Чувствует, что муж все еще украдкой продолжает изучать ее в темноте. То ли никак не может привыкнуть к ее новой прическе, то ли удивлен, как она до сих пор с ума не сошла на фоне всего происходящего.
Яркие всполохи жидкокристаллического экрана ножом разрезают темноту гостиной. Мельтешащие картинки отражаются на каждом свободном миллиметре кожи супругов Озерковых, и кажется, что это они так примеряют на себя новые образы, новые лица, новые жизни, внутри все еще оставаясь самими собой.
Если раньше Дарья во время таких вечеров боком прижималась к Денису и клала голову ему на плечо, то сейчас между ними не просто десяток сантиметров – в контексте их жизней это целая пропасть. Упадешь в нее – живым уже не выберешься.
Именно поэтому, когда Денис вдруг сжимает ее ладонь в своей, Дарья вздрагивает, но не от неожиданности – скорее от испуга. Ей резко становится холодно, и холод этот стремительно расползается по всему телу, заполняя внутренности по самые края, словно стаканы с алкогольными коктейлями.
Она хочет отдернуть руку, отодвинуться, убежать прочь… Только вот ни на что нет сил. Остается мечтать, что из воздуха внезапно появится нож, которым она сможет отрубить себе руку.
Дарья смотрит сначала на Дениса, потом на их переплетенные пальцы. Разглядывает с отвращением, как рассматривала бы клубок ядовитых змей. Ей хватает всего нескольких секунд, чтобы побороть животный страх и быстро взять себя в руки.
– Кто она, другая женщина? – неожиданно для самой себя спрашивает Дарья.
Звуки фильма переплелись в бессвязное бормотание и теперь идут фоном их собственной семейной драмы.
– Ты про Лизу?
– Ты же знаешь, что нет.
Некоторое время Денис молчит, невидящим взглядом уставившись в телевизор. Там как раз главные герои оказались лицом к лицу с главным злодеем. Жаль, что в жизни так же сделать не получается: один раз взглянуть на человека, увидеть его злобную ухмылку, бегающий взгляд и замашки властелина мира – и понять, кто перед тобой. Сейчас Дарья даже про себя не может сказать, на чьей она стороне, не говоря уже о других людях. Не говоря уже о существе у нее внутри.
– Она умерла, – наконец отвечает Денис, – впрочем, как и все, кого любят такие, как я.
– Какие? Ты имеешь в виду, бессмертные? А я тоже – такая?
Денис слабо смеется под напором наивных вопросов и чуть крепче сжимает руку жены.
– Ты особенная, – говорит он, – и не только для всего мира, но и для меня тоже.
Ей кажется или в комнате действительно становится теплее?
– Я добрая или злая?
– Дарья, – он поворачивается к ней всем телом и смотрит прямо в глаза, – не бывает добрых или злых, как не бывает правых и виноватых, победителей и проигравших. Бывают только люди. Сложные, непонятные. Когда-то давно я знал одного человека, и он дал мне почитать свою книгу. Там было написано: «Если бы зло исчезло, человеческий дух просто разложился бы». Поэтому все мы злые и все мы добрые.
Дарья наклоняется вперед и носом утыкается в плечо мужа. Она медленно вдыхает знакомый до боли запах его кожи и думает о том, как теперь жить. Когда она была подростком, ей тоже нравились истории про героев, которые открывали в себе сверхспособности или обнаруживали, к примеру, существование магии. Всем им нужны были эти перемены. Только представьте себе Гарри Поттера, выросшего не в чулане под лестницей, а в комнате с двуспальной кроватью и здоровенным окном на полстены. Вообразите, как он получает письмо из Хогвартса, и такой: «Не, сорян, у меня сегодня вечеринка. Мой брателло Дадли обещал познакомить с отпадными цыпочками».
Так и у Дарьи все было нормально! Она думала – нет, она была уверена, – что больше ей ничего не нужно. Ни волшебства, ни выигрыша в лотерею, ни сверхчеловеческой силы. Единственное, о чем она иногда украдкой молилась несуществующему богу перед сном, – это о том, чтобы Денис, Олег и Артур всегда были здоровы.
– Ну что ты, в самом-то деле. – Денис осторожно похлопывает ее по спине. – Такая жизнь тоже не так уж плоха.
– Чем? – всхлипывает Дарья на груди у мужа.
– Хотя бы тем, что мы знаем, зачем жить.
Такой, правда, как в этом сне, она не была даже тогда: спокойной, с миролюбивой улыбкой на устах. Эту маму как будто подменили, и новая владелица тела зовет Дарью куда-то далеко, туда, где текут молочные реки и они вдвоем не будут ведать никаких забот.
