– Очевидно, они усваивают энергию непосредственно, в виде излучения. Поэтому у них максимальная площадь при данном объеме. А дельта-поле используют для передвижения и локации.
– Да, да, – задумчиво проговорил Старик. – Первое нарастание поля – локация, второе – выброс квантов в моменты изменения движения. Возможно, возможно… Вы, конечно, замерили суммарную мощность поля перед конусом и степень ее ослабления?
– Нет. Я не знал…
– Следовало догадаться. Напрасно вы не сделали этого.
– Пустяки. Все равно, мне страшно, небывало повезло!
Старик поднял брови.
– Вот как?
– Еще бы! Теперь становится ясным, почему они стремятся к Новым: там они могут получить максимум энергии. Новые им по вкусу. И разве это не назовешь везением: именно в этом полете, от которого я больше ничего уже не ждал, мне удалось убедиться в том, что в пространстве действительно существует жизнь.
– М-да… Оказывается, наши интересы уж не столь несовместимы, как вам казалось.
– И вам тоже. Но это ваше открытие…
Старик прищурился.
– Мое, вы сказали?
– Но кто же нашел Журавлей?
– Важно, не кто настиг, а кто постиг.
– Нет, важно – кто дал возможность…
– Ладно, – сказал Старик. – Перестаньте. И вообще, пока еще не до дележа лавров. Вот если бы вы замерили напряженность перед конусом и ее вектор…
– Но к чему?
– Опять вы торопитесь! – вспылил Старик. – Почему бы вам не обдумать полученные данные всесторонне? Ведь, если Журавли направляются к Новым не случайно и направляются еще тогда, когда Новые не успели вспыхнуть – не ясно ли, что их органы, воспринимающие дельта-излучение, настолько чувствительны, что улавливают начинающиеся в недрах звезд процессы задолго до того, как их замечаем мы. Запомните! Там, куда стремятся сейчас Журавли, вспыхнет Новая. Достаточно бдительная патрульная служба, точные измерения – и люди заранее будут знать, где произойдет очередной взрыв. А если бы мы знали напряженность их локационного поля, мы получили бы представление и о чувствительности их рецепторов. И если бы был известен вектор, уже сегодня можно было бы сказать, какая именно звезда вспыхнет! Как можно проходить мимо столь очевидных вещей?
Он покачал головой и прибавил:
– Если я отдыхал, то именно от вашей безалаберности и легкомыслия.
Игорь ничуть не обиделся.
– Принимаю упрек, – сказал он. – Теперь вы все знаете. Отдыхайте же дальше. Приходит пора взглянуть и на других, земных журавлей.
– Пора, – сказал Старик, прикрывая глаза. – Пора… Все-таки отдохнуть по-настоящему можно только там.
Он вздохнул.
– Как жаль, что вы не провели измерений.
– В другой раз… Да вы лежите!
Старик, морщась, всунул ноги в туфли.
– Я уже достаточно лежал.
– Всего трое суток…
– Ничего себе! Так… Максимальную скорость стаи мы знаем: они увертывались от нас, замедляя ход, а не ускоряя. Если бы они могли, то стремились бы обогнать. Они не могли. Значит…
– Что вы хотите?
Старик усмехнулся.
– Насколько я помню, вы сами напросились на мой корабль?
Игорь засмеялся и сказал:
– Бесспорно. Но…
– Никаких «но»! – сказал Старик. – С земными журавлями вам придется обождать мой мальчик.
– Мне не к спеху. А сейчас?
– Наша скорость – на двадцать тысяч в секунду больше. Направление известно, – победоносно произнес Старик. – Земные не уйдут. А мы с вами еще раз посмотрим на Черных Журавлей!
Вдалеке горели костры.
Если человек давно не встречал людей, у него в глазах поселяется темная тоска. Но он разводит костер, и одиночество отступает. И человек протягивает руки к огню, как протягивает их другу.
Огонь сродни человеку. Он течет по жилам, пылает в мозгу и блестит в глазах. Люди любят глядеть в пламя; они видят там прошлое и угадывают будущее. Если же человек – бродяга, он любит огонь еще и за вечную изменчивость горячей судьбы.
А здесь не из чего даже развести костер.
Когда-то это было просто. Хворост хрустел под ногами, сухие стволы бросались поперек тропы, нетерпеливо ожидая той минуты, когда им будет дано унестись в небо языком яркой плазмы. Так было в лесах Земли и в других лесах.
Что же, бродяга, иди своей дорогой. Тоскуй по огню костров и ночлегу в траве, вспоминай, как это было хорошо, думай, как хорошо еще будет. Иди и грейся у огня далеких звезд, пока нет земного пламени, пока ты один…
«Вот черт, – подумал Валгус. – Какую лирику развел, а? Сдаешь, бродяга. И поделом: характер у тебя не для компании. Да ты даже и не один. Еще есть этот… кстати, что он там?»
– Одиссей! – негромко сказал Валгус. – Давайте текст.
Последовала секундная пауза. Затем послышался холодный безразличный голос:
– Окисление шло медленно. Реакция не стабилизировалась. Выделявшейся энергии было слишком мало, чтобы обеспечить нормальное течение процесса. Можно предположить, что окислявшаяся органика содержала слишком много воды, поглощавшей тепло и тем самым мешавшей развитию реакции…
– Стоп! – сказал Валгус. – Этого достаточно. Бессмертные боги, какая ужасная, непроходимая, дремучая, несусветная чушь! От нее уши начинают расти внутрь. Понял, Одиссей?
– Не понял.
