— Когда я смогу вас увидеть? — спрашивает он.
— Я всегда очень занята, — говорю я неправду, предчувствуя, что он будет меня уговаривать.
— Но все равно я должен вас видеть.
— Я смогу прийти только на пять минут.
— Может, сходим в кино? Идет новая картина. Там сын убивает отца, а потом, через несколько лет, они вдруг встречаются. Оказывается, отец тогда не умер.
Это так интересно, что невольно я говорю:
— Хорошо… Но после кино я сразу же пойду домой.
Я бегу в мастерскую. Мне так радостно! Как я мечтала о такой вот минуте!
Я бегу. И вовсе не потому, что опаздываю. Нет, о работе я даже забыла. Просто я не могу идти медленно. Весь мир улыбается мне. И просто невозможно не любить всех этих людей, которые идут мне навстречу.
Наш закройщик прикрикнул на меня за опоздание, но я поглядела на него так приветливо, что он сразу же осекся. И даже улыбнулся. Мне хочется сказать ему, что я прощаю ему все, абсолютно все, только бы он стал хорошим человеком, а то ведь его все не любят.
И вот, наконец, я дома. Я держу в руках то единственное платье, которое мы с сестрой надеваем по очереди. Оно протерлось только в одном месте, но сколько бы вы ни искали, вы не заметите этого: сестра починила его очень искусно.
Сегодня не моя очередь, и все же я знаю — сестра непременно уступит мне. Она очень обрадуется, когда я обо всем расскажу ей. Она всегда так за меня беспокоится. Ах, как было бы хорошо, если бы сестра нашла работу!
Мне так хочется в эту минуту, чтобы и она была счастлива, чтобы и она пришла сегодня и сказала, что уже нашла работу. А я обняла бы ее и сказала: «Я очень тебя люблю!» Боже мой, как я глупа — разве это должна я ей сказать?
Я вспоминаю во всех подробностях, как встретила этого парня, что он мне говорил, как посмотрел на часы и как я — сама не знаю почему — рассердилась, когда он взял меня за руку. Нет, я не разрешу ему сразу поцеловать меня, а то он еще задерет нос… Разве что в последний момент, у нашего дома…
Я вскакиваю с места и, напевая, кружусь по комнате. И вдруг мне становится совестно — ведь сейчас моя сестра ходит по городу в поисках работы. А я… только это, право, ничего, ведь она будет рада за меня. И все же мне совестно. Наверно, именно потому, что она будет радоваться моему счастью.
Дверь открывается, и вбегает сестра. Лицо ее светится улыбкой. Я обнимаю ее. И даже не задумываюсь над тем, с чего бы это быть ей такой веселой. Ну да, она должна быть веселой, как и все наши соседи, как и закройщик, как и вообще все…
— Я нашла работу, — слышу я голос сестры. И теперь меня это не удивляет. Так оно и должно было быть. И Дези, наверно, тоже, и Кетрин, и Роберта…
— А что за работа? — спрашиваю я.
— Меня будут рисовать для реклам. — Возбужденная и радостная, она садится на стул. — Погладь платье, Эрна. Мне скоро идти.
Я растерянно смотрю на нее. Мне кажется, что я плохо ее понимаю.
Я слышу какие-то далекие, невнятные голоса. Я слышу, как переругивается на лестнице Дези со своей матерью. Мне жалко Дези — ведь у нее нет работы.
А сестра почему-то ждет меня. Я молча грею утюг. А тем временем сестра рассказывает, где она сегодня была.
Я глажу платье и думаю, что у Дези нет работы. И вдруг вспоминаю, что я даже не знаю, как зовут этого парня. Он так интересно рассказывал мне, как сын убивает отца, а потом, через несколько лет, они вдруг встречаются. Но я не знаю, как его зовут.
Я глажу и слышу только шипенье утюга и голос сестры. Она очень счастлива. Она хочет, чтобы все были счастливы — и наши соседи, и закройщик, и я…
Я глажу…
Потом сестра надевает платье и выбегает из комнаты. Я остаюсь одна. Какая большая у нас комната и какой высокий в ней потолок! Я стою в углу, под высоким потолком, и мне кажется странным, что сестра счастлива и что на лестнице уже не переругивается Дези со своей матерью…
Я быстро надеваю свое будничное платье. Оно заштопано в нескольких местах, а масляное пятно мне так и не удалось вывести. Я выбегаю на улицу, сажусь в трамвай и плачу десять миллимов, потом схожу на какой-то остановке и бегу. Все бегу и бегу. Вон у того магазина мы должны встретиться.
Я останавливаюсь и издали смотрю в сторону магазина. Очень много прохожих, но все же я сразу вижу его. Он смотрит на часы. Я тоже смотрю на часы, висящие надо мной.
Уже темнеет.
Мимо меня идут люди, они толкают меня, а я, приподнявшись на цыпочки, молчаливо смотрю в сторону магазина.
Проходит десять минут, пятнадцать. И меня переполняет радость — прошло уже столько времени, а он все еще ждет. Я забываю обо всем и думаю лишь о том, сколько он еще будет ждать меня.
Я уже с нетерпением отсчитываю минуты. И радуюсь все больше и больше.
Я знала, я знаю, что он будет ждать меня.
А мимо все идут и идут люди, они толкают меня. И за ними я иногда не вижу его. Потом толпа редеет, и я снова отыскиваю его глазами. Он все еще стоит у магазина, оглядываясь по сторонам.
Но вот он пошел.
Я смотрю на часы. Прошло тридцать пять минут.
Сколько ни толкают меня, мне все же удается следить за ним. Он идет медленно, время от времени оглядывается назад.
