- Вы правы, - кивнул отец Блейк. - Бог смотрит в души людей и судит по делам их.
По интонации священника миссис Черрингтон почувствовала, что он искренен, и поняла, что он так же наивно верил и в то, что Роланд Черрингтон действительно принимал участие в схватке с револьвером в руке.
- Я так устать от ненависть вокруг меня... - вырвалось у нее. - За все эти дни... Так устать...
- Что вы будете делать теперь? - в голосе Блейка звучало участие, и миссис Черрингтон впервые взглянула на него. - Наверное, уедите на Восток? Там спокойнее.
Миссис Черрингтон покачала головой и встала. Этот вопрос странным образом прояснил ее мысли, и все как будто сразу встало на свои места.
- Это - не выход, - сказала она и перед ее глазами возникали все те места, которые она когда-то покинула.
- Я слишком долго убегать.
Она встала и пошла к дверям, распрямив плечи, как вдруг резкий плач младенца разорвал тишину. Обернувшись, миссис Черрингтон увидела ребенка, завернутого в темные одеяла и кусок медвежьей шкуры, почти сливавшейся с полумраком. Преподобный Джозеф Блейк поспешил к ней.
- Смотреть... - миссис Черрингтон подняла малыша. - Это ребенок. Кто-то оставлять его здесь.
Блейк поскреб пальцем темное пятно слипшейся шерсти на уголке шкуры.
- Запекшаяся кровь, - сказал он. - Надо полагать, его родителей нет в живых, иначе бы его не оставили здесь. Бедный малыш, у него, наверное, никого не осталось.
- Теперь быть, - миссис Черрингтон начала укачивать ребенка, и он затих.
- Вы возьмете его? - изумленно спросил преподобный Блейк. - Несмотря на все ваши трудности?
- Да, - миссис Черрингтон кивнула. - Я люблю детей тем больше, чем живу на этом свете. Когда люди маленький, отец Блейк, они еще не уметь ненавидеть, их этому учить взрослый. А в наш мир чересчур много ненависть...
Женщина задумалась, вспоминая тревожный мрак и белые пальцы матери на узелке.
- У меня не было отца, - сказала она, наконец. - Незаконорожденным сложно везде, тем более трудно выжить в глухой деревушке, где все друг друга знать. Они хотеть прогнать нас, возможно даже убить... Не знаю точно. Мы с мамой бежать оттуда под покровом ночи, как воры. Бежать большой город, где никто не задавать вопросы. Она одна заботиться обо мне, испортить здоровье, умереть. Ради меня.
Отец Блейк слушал очень внимательно. Миссис Черрингтон глубоко вздохнула.
- Что ж, - заключила она, - если я суметь вырастить троих детей без муж, то смочь и пятерых.
- Пятерых? - у Блейка от неожиданности отвисла челюсть. - Неужели вы...
Миссис Черрингтон снова кивнула, ее глаза сияли. Ее секрет стал известен, и теперь она уже не поддастся искушению и не обманет человека, пришедшего к ней на помощь в трудную минуту. "А может быть, - подумала женщина, - это и есть тот знак, о котором я просила... Да, он понятен безо всякого сомнения. Мы выживем. Мы все будем жить."
Миссис Черрингтон бережно прикрыла лицо малыша углом шкуры, чтобы защитить от бушевавшей снаружи бури, и пошла по проходу между скамьями к дверям, тихонько напевая песенку на неизвестном преподобному Блейку языке. Джозеф долго смотрел ей вслед. Когда двери за ней закрылись, он медленно, словно в забытьи, подошел к алтарю и, опустившись на колени перед распятием, склонил голову.
- Господи... - прошептал священник с горечью. - Милосердие Твое безгранично. Так прости же меня, если только содеянное мною можно простить. Прости всех нас... Ибо мы совершили ужасный грех, отвернувшись от этой женщины, когда ей так нужна была помощь. Ведь только наемник, которого мы презирали и считали недостойным находиться среди нас, оказался рядом и протянул руку помощи. Наверное, Ты послал его сюда, чтобы помочь ей, но мы, ожесточившиеся сердцем, возгордившиеся своею порядочностью сверх меры, не увидели этого. Мы поверили в сплетни, потому что хотели верить в них, и не видели правду. Я знаю теперь, как сложно отстаивать право на честное имя... И даже я поступал, как все: слушался толпу и потакал ей потому, что так проще...
Его голос стал глуше.
- Что же я наделал... Что...
* * *
Жаклин бежала по улице. Она ушла из дома вопреки запрету матери, оставив детей одних в запертом доме, но иначе она не могла. Ей не хватало воздуха, ей надо было поговорить с кем-нибудь, с человеком одного возраста, который поймет все и найдет нужные слова... Но с кем? Все друзья странно отстранились от нее на следующий день после смерти отца... Она остановилась, задыхаясь от быстрого бега и оглядываясь. Медленно кружащийся снег набивался в ее волосы, или таял, касаясь кожи. Куда? Куда бежать?.. Кори... Ну, конечно, как она не подумала о нем с самого начала. Он-то поймет ее. Он, который говорил, что любит ее, с которым она хотела связать всю свою жизнь. Они условились, что поженятся, когда Жаклин исполниться пятнадцать, а Кори к тому времени откроет свою лавку. Да, конечно, надо найти его.
