- Так вот, там было человек шесть, все пьяные, и никто не желал подчиниться просьбам хозяина уйти. У одного из янки был огромный шрам через все лицо. Вообще-то дамам из подобных домов все равно, кривой ты или хромой, да и одноногий тоже, если деньги при тебе. Но надо было такому случиться, чтобы этот парень схватил за руку, причем довольно грубо, одну из новеньких. Девушка отшатнулась от него, тогда он ее ударил так, что она упала и принялся пинать ногами, приговаривая, что все южане такие снобы и заслуживают, чтобы их хорошенько проучили. Дружки этого парня стояли и ухмылялись. Хозяин попытался, было, вмешаться, потому что испугался, что девчонку искалечат, да и денег их он не видел, но эти янки его обругали только. Он попытался все объяснить и поставить парням выпивку, но куда там... Тот, со шрамом оставил-таки девушку, но полез к хозяину с кулаками, приговаривая, что его оскорбили. Так громко кричал, говорят, на улице слышно было, грозил "все это осиное гнездо бунтовщиков" разнести, хотя никто там не был связан ни с мятежниками, ни с партизанами. Позже говорили шепотом, что он так специально сделал. Хозяин попытался другую предложить, но его уже не слушали. Думаю, они уже тогда хотели всех там перебить, но только оружие им пришлось на первом этаже, в баре, оставить, потому как правила такие были. Слово - за слово - началась драка, и хозяина борделя мгновенно вырубили, но тут подоспел Линдейл с обрезом и, наставив на них два ствола, забитые крупной дробью, велел убираться.
Против такого аргумента они, конечно, поспорить не могли и ушли, ругаясь, как погонщики мулов, и бормоча сквозь зубы угрозы. И все, вроде бы, успокоилось: заведение закрыли, посчитав, что на одну ночь неприятностей хватит, бар внизу тоже. Женщины ушли в свои комнаты, посетителей выпроводили по-тихому через черный ход. Никто не думал, что они вернуться, но их злоба оказалась слишком велика. Эти янки раздобыли всего за два часа целый фургон взрывчатки и подогнали к зданию. Аккуратно и быстро взломав дверной замок и запалив фитили, они хлестнули мулов и, прыгнув в седла запасных лошадей, помчались прочь. Фургон влетел в пустой бар, и через пару минут взрыв разнес все строение на доски. Никто не знает, где они смогли так быстро найти столько взрывчатки, возможно, кто-то из них имел доступ к складам армии северян, расквартированной в городе. Неизвестно также, как сумел выжить Джон. Он никогда не говорил об этом. Я нашел его в лесу, одежда на нем практически вся сгорела, все тело покрывали ожоги, и я отвез его в наше селение. У нас был хороший шаман: ему удалось разбудить силу, таившуюся в нем, и помочь ему справится со смертью. Джон ничего не помнил несколько первых дней. Возможно, это тоже помогло. А потом, на третий день, я посмотрел ему в глаза и понял, что он все помнит.
Морган, едва давивший зевоту во время первой части рассказа, слушал, боясь пропустить хоть одно слово.
- Он - единственный оставшийся в живых из тех, кто там был, - продолжал индеец, не повышая ровного голоса. - После этого ему потребовалось пять лет, чтобы отыскать их всех, но никто не ушел от возмездия.
Один все еще был в Саванне, когда Джон вернулся туда, решив, что этот город должен стать отправной точкой в его поисках. Посидев в пивнушке и выслушав все местные сплетни, включая самые мелкие и самые невероятные, он составил для себя картину того, что произошло после той ночи. Инцидент не прошел незамеченным, все-таки погибли люди, и состоялось даже судебное заседание, где те шестеро клялись, что в борделе был тайный партизанский штаб. Нашлись свидетели, подтвердившие, что неоднократно слышали от хозяина подрывные речи против федерального правительства, и крики "мы покажем чертовым янки!", доносившиеся из дома в ту ночь. Естественно, все шестеро поведали начальству под присягой, что вернулись, прихватив из казармы винтовки, чтобы арестовать бунтовщиков, но, видимо, в здании взорвался тайный оружейный склад. Подсудимые также позволили себе предположить, что боеприпасы предназначались для диверсий, а сдетонировали они от небрежного обращения. Каким-то образом им удалось скрыть пропажу взрывчатки с собственных складов, и их оправдали. Даже более того, командир велел повысить тех янки в звании за бдительность. Но, хотя они думали, что выживших при взрыве не было, все хотели убраться как можно дальше, на всякий случай, и в кратчайшие сроки перевелись в другие части.
