Он обнял ее за плечи, и они спустились в столовую. В тот момент, когда супруги переступили порог, глухо прокуковала кукушка, извещая всех о наступлении двух часов дня. Обед был на столе, и дети, свободные от школьных занятий по поводу субботы, сидели на своих местах, ерзая от нетерпения, однако зоркий взгляд матери сразу заметил пустое место.
- Где Люсьен? - спросила миссис Черрингтон, раскладывая по тарелкам тыквенную кашу. Во время каникул или выходных, когда у сына появлялось много свободного времени для авантюр, она всегда нервничала.
- Он играет на улице, - сказала Мари. - Можно мне персик?
- Да, да... - рассеянно пробормотала миссис Черрингтон. Смутная тревога стала понемногу заполнять душу, пока она смотрела, как ее младшая дочь с наслаждением выуживает из банки законсервированный фрукт, а старшая наливает себе молоко. Жаклин уже считала себя самостоятельной, и ей нравился сын Марсвелов, который был года на три старше и собирался бросить школу на следующий год, чтобы помогать в лавке отцу.
- Люсьен опять ушел без спроса, - сказала Жаклин. Люсьен был младше на три года, но немного выше и любил ее задирать, поэтому она не могла упустить такую возможность пожаловаться на брата, однако мать почему-то не рассердилась, только морщина прорезала ее лоб. Снова послышались хлопки, и миссис Черрингтон вздрогнула.
- Пойду, позову его, - сказала она и, положив ложку, которой раскладывала кашу, нервно вытерла руки о фартук, поворачиваясь к дверям.
- Сиди, я схожу, - предложил мистер Черрингтон. Он открыл дверь и, выйдя в прихожую, снял со стены шубу. Миссис Черрингтон села и машинально отломила кусок булки.
Грохот раздался снова, на этот раз ближе, и женщина вдруг выронила хлеб. Согнувшись, она закрыла руками уши, шепча срывающимся голосом:
- Это не петарды... Это... выстрелы... Выстрелы...
* * *
Морган сбежал по ступеням и, торопливо оглядевшись, заменил использованный барабан. В его голове не укладывалась сама мысль о том, что можно было так ужасно ошибиться. Он нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и приложил к распухшему носу, пульсирующему тупой болью. Кровь практически перестала идти, но дышать все равно было сложно. Ветер стих, снег падал в тишине слипшимися редкими хлопьями, обнимая город, будто крыльями ангелов... Скоро Рождество... Нормальные люди уже готовят подарки родным, достают елочные украшения с чердаков или мастерят их из блестящей бумаги вместе с детьми в уютной гостиной с ходиками на стене, перед потрескивающим приятным березовым теплом камином... Красивый немецкий обычай - наряжать елку всей семьей, миссис Черрингтон, наверное, тоже будет...
А он, Морган Джуннайт, бредет, съежившись от холода, по щиколотку утопая в снегу, с револьвером в руке и размазанным по лицу носом, и за спиной у него опять кровь... "Неважно." Парень сам не заметил, как использовал недавно слышанное от Линдейла слово. Заскрипел снег, сопротивляясь чьим-то шагам, утрамбовывающим его воздушный покров, укутавший усталую землю, и Морган вскинул револьвер - инстинкт, который будет с ним, пока не кончится жизнь -, но сразу же опустил, разглядев за снежной пеленой Уилберна и сопровождавших его людей, некоторые из которых носили дорогие меховые куртки, мало стеснявшие движения, при виде которых Моргана начала душить зависть.
- Мы проходили мимо салуна и услышали выстрелы. Бен Бристон и Джим Хорриган говорят, ты убил парней с "Ленивой М"? - Уилберн ткнул пальцем в двух парней позади. - Поздравляю.
Среди сопровождавших хозяина Сван-вэлли Морган увидел и Мортимера. Приветливо махнув знакомому рукой, стрелок сплюнул в сторону Уилберна, целясь в его начищенный до тошнотворного блеска сапог, и пошел дальше. Джуннайт не был настроен разговаривать, к тому же его раздражал снег, закрывавший обзор и вызывавший смутную тревогу, мечущуюся в голове, будто испуганный зверь: в городе, скорее всего, есть еще наемники с "Ленивой М", и они, наверняка, уже ищут его. Через несколько шагов его нагнал Уилберн.
- А что теперь? - спросил он с приторно-сладкой улыбкой. - Здесь Сид Рэйми, Нед Бентлайн... Им не понравится то, как ты обошелся с их дружками.
Страшный грохот, больно ударивший в барабанные перепонки и отозвавшийся звоном в голове, перекрыл слова Уилберна, и Бен рухнул в снег.
- Берегись! - заорал Морган, бросаясь в сторону; Уилберн, издав нечленораздельный писк, упал на живот и залез под тротуар с такой прытью, которой стрелок не ожидал. Что случилось с остальными Джуннайт не видел. Он ткнулся лицом в холодную перину, а в следующую минуту перекатился на спину, стреляя не глядя, просто подняв руку с револьвером, а потом снова откатился. Морган догадался, что они наткнулись на тех, кого он опасался, но чье появление все же прозевал, отвлеченный глупой болтовней Уилберна. Чертыхаясь, Джуннайт заполз в неглубокую выбоину у дороги, которая могла, правда, с чудовищной натяжкой, сойти за окоп и поспешно нагреб небольшой снежный бруствер. Все же это было хоть какое-то укрытие.
