…В 1952 году группа советских маляриологов получила Государственную премию. Профессор Исаев был в их числе. В Самаркандском областном архиве я нашел его лауреатское удостоверение и полдюжины других наградных документов. Изящно переплетенные книжечки эти напомнили мпе читанное однажды сочинение о великих людях. Автор, рассказывая о Майкле Фарадее, привел, между прочим, мнение этого гения о наградах. Отличия за научные заслуги должны быть такими, чтобы их не мог добиться никто другой. Обычно принятые награды, по словам Фарадея, «скорее принижают, чем возвышают человека, ибо содействуют тому, что его умственное превосходство исчезает в общественной повседневности».
Не знаю, все ли современные исследователи согласятся с точкой зрения, высказанной столетие с четвертью назад. Но в Самарканде я нашел наградной документ, который в известном смысле близок к идеалам великого физика. Этот диплом не одет в сафьян и не блистает полиграфическими красотами. Он не напечатан бездушным шрифтом пишущей машинки и даже не переписан от руки. Его не без изящества нарисовали на листе ватмана с помощью туши и кисточки. В дипломе медики Старой Бухары объявляют своему товарищу доктору Исаеву, что отныне считают его Героем Труда. Далее идет перечисление заслуг награжденного. Прочтите эти строки, они говорят не только о докторе Исаеве, но и об эпохе, в которую он жил.
«Вы обнаружили крупные специальные познания в области борьбы с малярией и другими тропическими заболеваниями, а также значительный талант организатора. Силой своего убеждения, бесспорностью своих доказательств, своей сознательной любовью к делу Вы пробудили, всколыхнули общество. Своей энергией и настойчивостью, твердой волей Вы сумели привлечь к борьбе с малярией все государственные и общественные силы. Вы сделали эту борьбу обязанностью каждого сознательного гражданина. В этом пробуждении активности массы, в этой самодеятельности ее Ваша инициатива, Ваше творчество, в этом Ваша колоссальная заслуга перед человечеством, в этом Ваша революционность…» 1 [1 Республиканский музей истории культуры и искусства Узбекской ССР. Фонд Исаева Л. М.].
Документ подписан 9 октября 1924 года. Думаю, что даже строгий Фарадей не возражал бы против такой награды ученому. Ведь диплом Героя Труда бухарские медики составили в единственном экземпляре, специально для доктора Исаева.
Впервые я услыхал об Исаеве весной сорок второго. Военно-медицинская академия, та самая, которую Леонид Михайлович окончил за тридцать лет до того, эвакуировалась из Ленинграда в Среднюю Азию.
По иронии судьбы, Самарканд - центр средневековой учености - снова превратился в цитадель науки и просвещения: летом 1942-го сюда съехалось семь академий, в том числе Академии художеств и сельскохозяйственных наук. Ученая и учащаяся публика жила в те годы крайне скудно. Мы, слушатели ВМА, изо дня в день получали в академической столовой одну и ту же затируху - нечто вроде жидкого горячего клейстера из воды и муки грубого помола. Спали в каких-то складских помещениях на двухэтажных нарах, долгое время даже без сенников. Не хватало учебников, аудиторий.
Но после ленинградской блокады, после трехсоткилометрового зимнего похода, который академия совершила по «Дороге жизни», после месяца, проведенного в промороженных «теплушках», нам, мальчишкам-первокурсникам, самаркандское житье казалось вполне сносным. Куда тяжелей приходилось нашим учителям. Цвет ленинградской профессуры, знаменитые медики и их семьи переживали в чужом городе все тяготы эвакуации, с очередями, теснотой и иными бедами разоренного военного быта.
Но находились, оказывается, в Самарканде ученые, которым жилось еще хуже. Как ни странно, это были местные жители, сотрудники института, где директорствовал Леонид Михайлович. Я услышал об их судьбе от Евгения Никаноровича Павловского. Генерал медицинской службы, академик, видный паразитолог Павловский с довоенных лет был знаком с нашей семьей. Теперь в эвакуации он время от времени приглашал меня к себе в гости для того, чтобы, попросту говоря, подкормить вечно голодного студента.
