В Саратове, Астрахани, Хвалынске распускаются слухи, что никакой холеры нет, а просто врачи ее выдумали, чтобы травить народ; что в холерных бараках держат здоровых, там их травят и живыми хоронят. В Астрахани неиствовавшая толпа разрушила холерную больницу. Больных вытащили на улицу, где многие тут же умерли. Толпа избила врача Нила Степановича Соколова так, что нет надежды на его выздоровление. Фельдшер убит. Толпа разбежалась только после выстрелов вызванных солдат.
«Астраханский вестник» 25 июня 1892 года.
28 июня в Саратове убит юноша, только что окончивший реальное училище, г. Пемуров, пытавшийся образумить обезумевшую массу. Сожжена холерная больница в доме Демидова, разграблены квартиры шести врачей. Вызваны были солдаты. Непосредственно после сожжения больницы, когда никто не решался убирать вынесенных на улицу холерных больных, думский врач С. А. Марковский первый подставил свои плечи и спину, чтобы убрать страждущих.
«Новости» 4 июля 1892 года.
В Покровской слободе (возле Саратова) произошли беспорядки. Больница и квартира земского врача разрушены. Несчастный фельдшер убит (врача не нашли). В Хвалынске убит доктор Александр Матвеевич Молчанов (28 лет). Его обвиняли в том, что он «дал пропуск холере», травил воду и т. д. В течение многих часов тело Молчанова не давали хоронить. Женщины плевали в лицо «травителя», а мальчишки издевались над трупом.
«Новости» 6 июля 1892 года.
Бедные русские врачи: честно выполняя свой долг, они не щадили своих сил в борьбе с сыпным тифом, дизентерией, цингой, холерой, сами заболевали и умирали десятками; и вот в них слепая толпа бросает нелепое обвинение и в заключение избивает своих самых верных и честных слуг! Какой позор для конца XIX века и вместе с тем какой наглядный урок, что нужно больше света и знаний!
Журнал «Врач»
Июль 1892 года.
XI
Стайка белых мраморных столиков, будто без спроса покинув душный зал, выбежала прямо на тротуар и остановилась под тентом, упершись в асфальт своими тонкими железными ножками. Это было одно из тех бесчисленных парижских кафе, где за стаканом пива или чашкой кофе горожане охотно проводят летние вечера. Сейчас, задолго до обеда, здесь пустынно. Клер и Хавкин опустились в плетеные кресла. Беседовать в кафе предложил Владимир. Ему не хотелось принимать в лаборатории Клера-журналиста, но жаль было упустить Клера-врача, который наблюдал Ивана после прививки.
- Итак, вы лечили Вильбушевича, доктор?
- Да, меня приглашали к нему. Но, насколько я понимаю, он совсем не нуждался в лечении.
- Что будете пить, доктор?
Владимир нарочно повторил свое обращение. Оно оставляло между ними известную дистанцию. В институте к журналистам относились сдержанно. Несколько раз их слишком поспешные статьи ставили ученых в глупое положение. Клер, видимо, более грамотен, чем другие его коллеги, но и с ним лучше держать ухо востро.
- Не сохранился ли у вас температурный листок Вильбушевича?
- Увы! - Клер с комическим видом развел руками. - Будь я настоящим врачом, я, конечно, записал бы температуру больного. Но уже три года я заношу в записную книжку только рассказы здоровых. Это и к лучшему: с пером в руках чувствуешь себя куда менее опасным для общества, нежели с хирургическим скальпелем.
