Когда «рыцари-крестьяне» Шаравина в Дофине покидали жилища после всего двадцати лет проживания, а обитатели Бурбура во Фландрии выдвигали в море дамбы и засеивали землю, когда авиньонские «понтифики» рискнули перебраться за Рону, а жители лангедокских лагун оставляли берег реки, чтобы перенести свои дома наверх, или когда альпийские пастухи устраивали свои майены, горные пастбища с хлевом, выше, чем их предки, — они делали это потому, что, не сказав нам, повиновались законам Природы: вода в озере прибывала, море отступало, река мелела, комары не давали жизни, а лес редел, уступая место альпийским лугам. Можно было бы привести еще сотни примеров, которые бы показывали, что группы людей деятельно реагировали на капризы природы; но эти люди не оставили текстов. Задача сообщить нам об этом легла на грамотеев. Прежде всего это монахи, затем проповедники, жители торговых городов или приближенные богачей; поэтому к их словам нужно относиться с осторожностью. В основном они склонны к преувеличениям, используют обобщенные выражения и не заботятся о том, чтобы формировать «ряды событий». Каждое явление приобретает размеры катастрофы, потому что очень часто, как и в
Естественно, отмечали, благодаря самой их редкости, исключительные явления — метеориты, кометы, затмения, — но на человека они влияли нечасто; людей тревожили также редкие и внезапные нашествия саранчи, картофельного жука или милдью, поскольку наносили урон хозяйству. Что касается феноменов хтонического происхождения — подземных толчков, извержений, оползней, — по своей внезапности, как и по наносимому ущербу, они были близки к единичным и кратким событиям: слои лавы, извергнутой Этной, можно датировать, и деревенские жители следили за ней; что касается обрушения горы Гранье к югу от Шамбери в 1248 году, оно поразило савояров больше, чем за пятьдесят лет до этого швейцарцев взволновало разрушение Гриндельвальда ледниками. В повседневной практике метеорологические явления объединены, в соответствии с интересами людей, в три группы, причем надо иметь в виду, что из-за своей частоты они занимали в умах людей того времени гораздо меньше места, чем сегодня «тревожные сводки» из прогнозов погоды.
Первая — сфера температуры, поскольку от нее зависело созревание винограда, лактация коров или возможность приступить к полевым работам. Тогдашний лексикон был стереотипным: зимы — «суровые», мороз «устанавливался», а лето, наоборот, знойное и душное. Из 3 500 упоминаний, о которых я говорил, 1 560 относятся к этому термическому аспекту; но поскольку их доля в упомянутых источниках почти неизменна с XI по XIV век, тогда как климатический баланс, о чем я только что сказал, в ходе этого отрезка времени менялся, можно опасаться, что хронисты веками попросту использовали клише. Вторая сфера, привлекавшая внимание и, кстати, близкая к первой, касается дождей, ливней, града, гроз, последствия которых были весьма схожими; здесь добрая тысяча записей, в том числе и о смерчах, также наносивших урон почвам. Но на сей раз рост их числа в XIV–XV веках больше соответствует общей эволюции климата в тот период: Фруассар описывает завязшие в грязи повозки и рыцарей, не способных сдвинуться с места, под дождем при Креси, но при Бувине за сто пятьдесят лет до этого Гильом Бретонец не видел ничего подобного, хотя регион тот же и время года то же. Наводнения, намного реже приливные волны, во Фландрии
