Развитие соревнования за коммунистический труд, победу которого предсказывал В. И. Ленин, говорит, о силе ленинских идей, о том, насколько они близки и дороги потомкам тех солеваров, которые еще в годы первой русской революции безгранично поверили Ильичу.
Александр Александрович Вьюхин не мог быть участником исторического партийного собрания, на котором избирали делегата на пятый съезд РСДРП. Не мог быть потому, что он пришел на содовый завод спустя два года после этого события. В то время было ему всего четырнадцать лет. В партию Александр Александрович вступил значительно позже, пройдя через горнило гражданской войны, через годы восстановления и реконструкции промышленности.
История не сохранила ни одного из имен тех рабочих, что оказали безграничное доверие Владимиру Ильичу отстаивать их интересы в большом партийном споре. Едва ли среди них были кровные родственники Вьюхина. Но несомненно другое: более сильное, более крепкое родство связало его с пионерами партии. Это родство — интересы революционного долга, борьба за торжество социализма в России.
Это они, большевики, поднявшиеся во главе рабочих масс в девятьсот пятом — девятьсот седьмом годах, боролись за то, чтобы впоследствии потомственный содовик Вьюхин, отец которого был искалечен на заводе, учился в промышленной Академии. Это Вьюхин, помня, из чьих рук была передана ему эстафета, не убоялся ответственного директорского поста.
Мне довелось видеть Александра Александровича в очень нелегкие годы — во время Великой Отечественной войны. И больше всего запомнилась в нем тогда одна черта: стремление передать молодежи глубокий смысл рабочих традиций, научить подрастающее поколение смело преодолевать трудности, побеждать. Бывало, если требовалось на содовом заводе поговорить по душам с юношами и подростками, на чьи плечи легла, казалось бы, непосильная работа, лучше Александра Александровича никто этого не мог сделать.
Должно быть, не напрасно старался коммунист Вьюхин. Большинство ребят, пришедших на завод в то суровое время, стало костяком кадровых рабочих. А некоторые из них выросли до крупных руководителей. Стал начальником цеха и избран в члены горкома КПСС Василий Шкарупа. Крупнейшим на заводе новым цехом кальцинированной соды руководит Михаил Подпалый.
Когда мы с Подпалым обходили просторные корпуса, в одном из отделений Михаил Александрович сказал:
— Здесь работает мой сын.
Так утверждается в жизни новая династия содовиков.
Таких коммунистов, как Вьюхин, отдавших подъему экономики родного города, делу воспитания подрастающего поколения много сил и энергии, в Березниках немало. И, пожалуй, самый известный, самый уважаемый среди них — Сергей Никитич Трудов. Это тот Трудов, что был среди искателей-краеведов, которых в свое время молодой Паустовский назвал «коноваловскими ребятами».
Трудно найти человека, лучше его знающего город, людей. И это не случайно. Нет такой профессии — партийный работник. Но для Сергея Никитича надо сделать исключение. Не один десяток лет он был партийным работником, и таким, к которому охотно шли по любому вопросу, зная, что он внимательно выслушает, ободрит, поможет.
Невольно думаешь: какие же прекрасные кадры строителей коммунизма способна воспитать и воспитывает наша партия!
На XXII съезде партия разработала великую программу построения коммунистического общества, каждая строка которой развивает гениальное учение Ленина. Мы строим по этой программе, живем по ней. Живое сердце, живая мысль Ильича бьется в делах всего народа.
Бьется! Встаньте и вы с этим городом, встающим на рассвете. Чувствуете, какого могучего наполнения его пульс?
Говорят, здесь средний возраст — двадцать семь. А сейчас город ждет не одну тысячу строителей — не юнцы ли романтики приедут первыми, не их ли завтрашние песни зазвенят из окон березниковских общежитий? И тогда, наверное, поправочку позволят себе сделать те, кто утверждает сегодня, что средний возраст березниковца — двадцать семь.
Двадцать семь… И все равно это меньше, чем самому городу, потому что вот уже и дети его ровесников бегают в школу. А отцы его ровесников были старше своего города не меньше как лет на восемнадцать-двадцать каждый. Они были юны и потому тоже, наверное, жалели, что не им довелось рубать «белых шашками на скаку». Но ребята тридцатых годов знали: им страна поручала дела огромные и трудные.
Они строили светлые города и давали им песенные имена. Сегодня строителями домов и заводов ходили они по улицам своих новорожденных городов, а завтра — рабочими этих заводов и жильцами домов, где вечером их поджидала горластая новорожденная малышня.
Какими они были?
