Сергей аккуратно подталкивает спящего прикладом. Реакция пьяного неожиданна. Толком не проснувшись, он резво перекатывается, скатывается на пол, молча бросается на лейтенанта. В руке блестит что-то металлическое. Кажется, нож для разделки мяса. Сергей успевает достать его в бок прикладом, Фенечка добавляет армированным ботинком в грудь. Абориген с грохотом обрушивается на пол.
— Успокойся, мы свои, — тихо говорит Фенечка. — Не паникуй.
Сергей подсвечивает Стелса и Фенечку фонариком. Сидя на полу возле стола, мужчина осоловело пялится на них, баюкает поврежденный бок, покачиваясь от боли.
— Свои? Какие такие свои? — наконец, глухо спрашивает он.
— Мобильная пехота. Имперские вооруженные силы, — представляется лейтенант. — Нам надо задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии говорить?
— Я ничего не знаю. И вас тоже вижу в первый раз, — набычившись, отвечает верзила. Он не делает попытки встать. Нож по-прежнему зажат в его правой руке.
— Кто вы? — продолжает допрос Стелс. Его мягкий тон никого не обманывает — он очень спешит и готов получить информацию любым путем.
Видимо, абориген тоже понимает это.
— Махмуд Леви. Наладчик с обогатительного комбината
— Как вы здесь оказались?
— Сбежал из вашего гребаного убежища, — в голосе верзилы звучит вызов.
— Зачем? Там было опасно?
— Сидеть там и обсираться со страху не по мне. Лучше на воле помереть.
— Разве убежище никем не охраняется? Кто вас выпустил?
— Охраняется, как же. Пара копов на входе была и какой-то хмырь с пистолетом. Из гражданских. Грохнули их. Иди куда хочешь. Некоторые и ушли. Я тоже.
— Кто их грохнул?
— Я откуда знаю, — детина пожал плечами. — Они сами виноваты. Эти уроды ехали между домами, те давай по ним палить. Ну, их и грохнули. Заглянули к нам в подвал, осмотрели все и поехали дальше. Нас не тронули. Потом некоторые и дернули на волю. Тут есть где спрятаться.
— Как выглядели те, кто убил охрану убежища?
— Не знаю. Сильно не приглядывался. Маленькие какие-то. Шустрые. Наших копов враз сделали, те только пару раз и успели пальнуть. Заскочили в убежище, думал — хана нам. Они ничего, быстренько пошарили вокруг и смылись. Сказали, чтоб не боялись.
— На каком языке говорили? — быстро переспросил взводный.
— Хрен их знает. На незнакомом. Один по-нашему сказал. Плохо, едва понятно. Ничего не взяли, только оружие копов забрали и все.
— Чем они вооружены? Что у них в руках было? Как одеты?
— Короткие винтовки. Я таких раньше не видел. На головах каски. Короткие сапоги. Темная форма. Типа комбеза. Бронежилеты вроде сверху. На мордах маски. Воняет от них.
— Воняет? Чем?
— Не знаю. Но запах такой особенный. Резкий, непривычный. Как будто химией какой-то побрызганы.
— Много их было? Встречали их еще?
— Не, больше не видел. Я уже два дня тут тусуюсь. Они сюда не заглядывали. А в убежище их немного было — штук пять заходили. Сколько снаружи было — не знаю. Вряд ли много.
— Где находится ваше убежище?
— Кварталов шесть отсюда. На перекрестке между Третьей улицей и Грузовым трактом.
— Ясно. Спасибо за помощь. Думаю, предупреждать о том, что вы нас не видели, излишне. Надеюсь на ваше благоразумие, — лейтенант выразительно посмотрел на Фенечку.
Тот шагнул вперед, сделал неуловимый жест рукой.
— Спи, дружище. Проснешься — все забудешь. Такая дурь классная — закачаешься.
— Сволочь, — успел просипеть верзила. Его глаза закатились, голова свесилась на грудь. Тело медленно упало на бок.
Фенечка сунул в подсумок пустой пневмошприц.
— Пошли, Заноза, чего примерз. Выдвигаемся дальше, сэр?
— Да, сейчас доложу ротному и двинем. Посмотрим на этих уродов. Скорее всего, мобильные группы. На легкой броне.
Наверху низко проносится чей-то самолет. От тяжелого грохота ряды бутылок беззвучно подпрыгивают и шевелятся, как живые. КОП докладывает, что самолет вражеский. Но без команды не стреляет.
Они выбрались на улицу. По дороге Фенечка прихватил со стойки небольшую плоскую бутылочку, сунул в подсумок.
— Сувенир, — пояснил он Сергею.
Небо над головой третий час сходит с ума. Рев двигателей доносится даже сюда. Светлячки выхлопов мельтешат в вышине как мошкара над лампой. То и дело бой смещается к земле. Тогда становятся видны яркие вспышки разрывов и даже молнии пушечных трасс.
Взвод остановился в паре кварталов от постов передового наблюдения. Снайперы доложили о моторизованных патрулях противника, двигающихся по поперечной улице. Грузовой тракт. Широкая шестирядная трасса, по которой раньше курсировали между комбинатом и космопортом большегрузные транспортеры. Сейчас по ней через неравные интервалы в обе стороны проносятся легкие двухосные бронемашины.
— Улей-1, здесь Наконечник-1, прием, — лейтенант сидит на кафельном полу автоматической прачечной, привалившись спиной к стене. Во избежание обнаружения, он ведет передачу через цепь «мошек»-ретрансляторов.
— Улей-1 Наконечнику-1. Что у вас?
— Наткнулись на моторизованные патрули противника. Легкие бронемашины. Боевые возможности неизвестны. Курсируют вдоль отметок 30 и 41. Район перекрыт. Намереваюсь атаковать патруль. Прошу воздушную поддержку, прием.
