Через пару секунд такблок подтверждает неприятную новость. Три пары морских истребителей крутят карусель вокруг неповоротливых «Зонтиков». «Зонтики» показывают все, на что способны, отрываясь от настырных хозяев вверх и пока держатся, используя превосходство в скорости. Но хозяева твердо решили показать, что на своем поле они вне конкуренции. Вспышки сожженных лазерами ракет искрами мелькают в мутной пелене. Группа «Воздух» успешно отработала и уже уходит из атмосферы, ввинчиваясь в мутное небо раскаленными добела иглами. Остаемся мы — четверка тихоходов над волнами. И самое неприятное — вторая группа чужих «птичек», четыре единицы, направляется к нам. Расчетное время сближения — двадцать минут. Для успешного завершении задания потребуется в лучшем случае десять минут. Однако Йозас тянет свой шлейф, как ни в чем не бывало. И я не решаюсь поинтересоваться планом боя. Командир всегда знает что делать. Когда веришь в это, то на тебя снисходит такое спокойствие, будто ты упакован и складирован в надежнейшем банковском сейфе.
— «Черный ящик», «Зонтик-2», требую подкрепления! — хрипит в эфире искаженный перегрузками голос Герба.
Его напарник — Сони-«Шахматист» молчит. Видимо, свыкся с правилами игры. Знает, что никакого подкрепления база не пришлет.
— «Черный ящик» — «Зонтику-2». Смещайтесь до сорока тысяч, сохраняя контакт с противником, — спокойно отвечает база. — Затем выходите из боя.
— «Твердь» над морем без прикрытия! — орет Герб.
— «Черный ящик» — «Зонтикам». Поднимайтесь, сохраняя контакт. Конец связи.
— Мать вашу! — хрипит Герб.
— Попадание! — это «Шахматист». — Держи хвост, Герб!
Развалившийся в воздухе от попадания «Шершня» чужой самолет выглядит на тактическом дисплее тающим белым облачком конфетти.
— Внимание, «Бульдог» — «Тверди». До завершения сброса — одна минута. По завершению контейнеры отстрелить.
— «Красный волк», принял, — дублирую голосом подтверждение бортового компьютера.
Индикатор перед глазами наливается желтым. Контейнер пуст. Стряхиваю гудящие от ветра оболочки в море. Створки бомболюков съезжаются в невидимую глазу щель. Сразу уменьшается болтанка.
— «Красный волк» — «Бульдогу». Есть сброс. Статус зеленый.
— «Бульдог» — «Тверди». До контакта с противником три минуты. Всем сброс контейнеров. Отход курсом тридцать. Разрешаю строй не соблюдать.
— Попадание, — снова слышится напряженный голос «Шахматиста». Еще одно облачко конфетти.
Я расталкиваю тугие облака, набирая скорость. Многометровый белый факел тянется за мной длинной тающей струной. Зубодробительная вибрация на форсаже — старик «Москито» на пределе.
«Атака противника, вектор семьдесят-пятьдесят, обнаружен захват радаром наведения, средства постановки помех задействованы», — буднично сообщает Триста двадцатый.
В ответ я перевожу виртуальный сектор газа за красную черту. Я-самолет скулю от страха. Я-пилот скриплю зубами в объятиях перегруженных гравикомпенсаторов. От перегрузок темнеет в глазах. Прозрачные индикаторные панели — словно решетки на окнах.
«Пуск ракет, две единицы, лазерная батарея в походном положении, сбрасываю имитатор…»
— При…нял… — хриплю я.
«Имитатор отошел штатно. Три тысячи… тысяча метров… пятьсот… подрыв имитатора… пуск ракет, три единицы… «Зеленый человек» уничтожен…»
Я успеваю ощутить микросекундный полувопль-полухрип умирающего самолета. Меня словно обдает кипятком. Ракета влетает напарнику прямо в сопло, превратив машину в облако раскаленного газа. Я даже не помню как следует, как выглядел этот самый «Зеленый человек». Он из ветеранов, не успел с ним пообщаться. Так, увидел мельком во время инструктажа. Неизвестно, что заводит меня сильнее — его смерть или смерть его машины. Кто я сейчас — машина? Человек? Машина не испытывает гнева. Машина действует рационально. Машина не знает чувства мести. Я валюсь вправо, не осознавая, что делаю. Пилоны с парой «Шершней» вытряхиваются из распахнувшихся оружейных отсеков. Скорость резко падает, будто я уперся лбом в резиновые облака.
— «Черный ящик», здесь «Шахматист». Вышли из боя.
— «Черный» — «Шахматисту». Возвращайтесь. Конец связи.
«Цель ставит помехи», — докладывает Триста двадцатый. Я и сам их вижу, эти помехи. Они, словно резь в глазах, не дают рассмотреть стремительные короткокрылые силуэты в облаках.
— «Красный волк», выходи из боя! — это Йозас.
— Принял… — отвечаю я. Мои жадные растопыренные пальцы тянутся вперед, к стайке разлетающихся в стороны серебристых рыбок.
«Цель захвачена… преследую… помехи… цель потеряна… есть контакт… сближение… подрыв… цель поражена… облучение радаром наведения, пеленг шестьдесят три… рекомендации — увеличить скорость… задействую имитатор… имитатор отошел штатно… обнаружен пуск… одна единица… групповая цель, вектор двадцать-шестьдесят…»
Я втягиваю опустевшие пилоны. Скорость растет, но мне словно не хватает воздуха. Кажется, что я плетусь, как черепаха, по сантиметру в минуту. Мельтешение помех от десятка вражеских «птичек» превращает небо в тучи злобных черных мух.
