— Вы кто? — спросил он вжавшуюся в стену тетку. Это была другая соседка, не та, из квартиры которой он звонил в «скорую».
— Я внизу живу, — дрожащим голосом ответила она. — А вы кто?
Георгий достал удостоверение. Показал издали.
— Да-да, Клавдия говорила про вас. Простите. Я услышала, кто-то ходит. Ну и хотела посмотреть. А что он натворил-то? — спросила она.
— Спокойной ночи, — учтиво сказал Георгий, не ответив на ее вопрос.
Выйдя из подъезда, Георгий позвал старика. Михаил Исаакович вышел к нему из-за семейки кленов, где они недавно прятались вдвоем.
— Там никого, — сказал ему Георгий.
— Я уже понял, — ответил старик. Он немного дрожал: то ли от холода, то ли от волнения.
— Ну что, продолжим?
Георгий снова дал собаке понюхать плащ. Лайма, видать, уже немного привыкла к запаху и в этот раз пошла без принуждения, но в то же время и без особой охоты. Обычно, когда входила в раж, частенько забывала о правилах и рвалась с поводка. А сейчас нет — значит, трусит. Георгию это не нравилось, но он не мог отказать себе в удовольствии изловить загадочного незнакомца.
Когда они в быстром темпе прошли квартал, где преобладали такие же старые дома, как тот, в котором жил Чубасов, Георгий приказал Лайме стоять, чтобы дать отдышаться Лазаренко. Собака охотно послушалась.
Он подождал, пока дыхание старика не успокоится:
— Пора, Михаил Исаакович. Я буду так же сдерживать Лайму, как сейчас. Но вы все еще можете отказаться.
— Конечно, хорошо бы помедленнее, — сказал Лазаренко. Судя по голосу, он был не совсем в порядке и снова полез за баллончиком. — Но я потерплю.
— Точно не останетесь? — на всякий случай переспросил Георгий, давая старику последний шанс.
— Нет. Пока силы есть, буду с вами.
Они уже приближались к частному сектору, откуда до границы города — рукой подать. Казалось, что Лайма просто ошиблась: взяла чужой след и ведет их в ложном направлении. Вдоль частных домов они шли под невыносимый лай дворовых псов и шавок, учуявших присутствие чужой собаки и грозящих переполошить все окраинные кварталы. Еще немного — и очутились на улице, плавно переходящей в загородное шоссе. Немного не дойдя до городской черты, Лайма потеряла след. Завертелась на обочине, посмотрела на Волкова, как бы говоря виновато: «Извини, я сделала все, что могла!»
Георгий осмотрелся. Самые ближние усадьбы находились в двухстах метрах отсюда. Ночь сгустилась, и окошки домов казались солнечными квадратиками, прорезанными в густой черноте. Он задумался. Можно попробовать опросить жителей, не видел ли кто-нибудь чего странного. Но это уже не сегодня.
Пошли обратно. Лазаренко все еще тяжело дышал. Георгию захотелось похвалить старика:
— А вы молодец, Михаил Исаакович. Не ожидал.
— Просто мне хочется, знаете, докопаться до истины.
— Докопаемся, — сказал Георгий, но не очень уверенно.
— Вы теперь куда, домой? Или Лайму вернете в питомник?
— Теперь, наверное, до утра оставлю у себя. Устал очень, — честно признался он.
— Я удивляюсь тому, как вы отдаете себя целиком работе. А ваша жена недовольства не проявляет? И как она примет собаку?
Лазаренко был на удивление словоохотлив. Как будто он радовался тому, что преследование окончилось, что больше не нужно ни за кем бежать. И все равно Георгий снова заметил про себя, что старик молодец — в его возрасте выдержать такую пробежку!
— Я не женат, — ответил он. — На меня некому ворчать.
— А знаете, что один мудрец сказал насчет женитьбы или не женитьбы? — поинтересовался Лазаренко.
— Знаю. Какой бы выбор я ни сделал, все равно буду жалеть о нем. Не далее как вчера я думал об этом… Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Знаете, что меня беспокоит?
— Что?
— Помните фотографии, которые я вам показывал? Так вот, один тип утверждает, что избил до смерти человека. Мол, тот найденный на стройке труп был жив, когда он его бил кирпичом… Как вам это нравится?
И Георгий решил вкратце рассказать о Фалееве. Лазаренко выслушал его внимательно, ни разу не перебил.
— …При этом эксперты утверждают, что человек умер отнюдь не в тот день, когда его обнаружили. И вот я встречаю вас и узнаю, что это тело со стройки, оказывается, пропало из морга, и совсем недавно. Хотя у меня нет оснований вам не верить, возникает вопрос — то ли самое это тело? И можно ли это определить наверняка? Все бы ничего, как вдруг неожиданным образом я теряю доступ к этому телу… И к делу тоже…
Он мог бы рассказать и о гостях-москвичах, но зачем старику знать лишнее.
— Так что у меня голова кругом идет! Ни единого факта, на который я мог бы опереться. А еще… Вот как вы думаете, зачем нашему уродливому злому гению и Коле Чубасову мертвые тела? Хотя Коля Чубасов здесь не главная фигура — он запросто мог действовать по указке лысого недомерка. Зато Коля мог точно знать, какие из трупов не востребуют родственники, и потому они выбирали безродных. А если этот недомерок — ловкий гипнотизер, то он и Фалеева запросто мог загипнотизировать и заставить поверить, что тот убил человека. Ради хохмы? Что вы на это скажете?
