Бросился к шкафу и начал выволакивать его содержимое на пол. Радиодетали, банки с шурупами, инструмент, куча разного хлама. Наконец, добыл искомое. Фигурка оказалась на самом дне, бережно завернутая в тряпку.
Лежащий пойнтер — она так и называлась. В качестве пресс-папье ее подарили Георгию сослуживцы как почитателю собак (только статуэтка оказалась почему-то охотничьей породы — другой, видимо, не нашлось), и он о ней совсем забыл.
Разглядывая фигурку, он вспомнил, что Светка на самом деле не очень любит собак. Но то живых. А к чугунной статуэтке каслинского литья, вероятно, отнесется благосклонно.
«Самое то!» — с уверенностью решил Волков, прикидывая на вес будущий подарок больше двадцати сантиметров длиной. Тяжелый, с килограмм точно будет. Таким и убить можно. Впрочем, ничего лучше не придумаешь…
В автобусе Георгий один привлекал к себе внимание всего салона. Все дачники как дачники — один он в строгом костюме, при галстуке, да еще со статуэткой в руках, которую даже не догадался завернуть в бумагу. Одной рукой он держался за верхний поручень, статуэтку сунул под мышку, крепко сжимая, чтобы не зацепить кого-нибудь ненароком. На кочках автобус трясло, и непослушный пойнтер так и норовил выскользнуть. Какая-то бабка, сидевшая напротив, сжалилась и забрала у Волкова подарок, сунула внучке лет семи, сидевшей у нее на коленях. Девочка и без того с любопытством разглядывала собаку, а как та оказалась в ее руках, живо отреагировала — радостно облапила пойнтера. Георгий с тоской наблюдал за тем, как девочка принялась гладить неживого пса, согревая чугун своими наверняка горячими ладошками.
— Осторожно, смотри, чтобы из рук не выпал, он тяжелый!
— Ничего, — откликнулась девочка. — Зато красивый.
— Тогда забирай! — предложил он вдруг.
Малышка с сомнением посмотрела на странного взрослого, который разбрасывается такими подарками. Бабка — с еще большей подозрительностью.
— Нам чужого не надо.
— Забирай-забирай, — сказал Волков девочке. — На всю жизнь память будет.
— Спасибо! — Она улыбнулась милым ротиком с недавно выпавшими резцами. — А вы как же?
— А я обойдусь…
Подходя к даче Полевых, Георгий увидел пока только один автомобиль — личную машину отца Светланы. Но в том, что гостей будет много и почти все на машинах, можно не сомневаться. Полевой служил в соседней военной части полковником и метил в генералы — он любил шумное общество, и деньги на празднества тратил с размахом.
Оказавшись у калитки, Георгий загадал, что, если Света окажется первой, кого он увидит, тогда, значит, ему следует переменить жизнь. Однако, взявшись за ручку засова, подумал, что это глупость — с каких это пор он вверяет себя жребию? Но когда Георгий уже очутился во дворе, то действительно первое, что услышал, — голос Светланы. Он доносился из приоткрытой входной двери — девушка стояла за порогом.
— Да, мама, слышу! — крикнула она в глубину дома. — Я сейчас, только на секундочку!
Дверь открылась шире, сквозь щель показался край алого платья. Георгий на миг подумал — ведь так оно и получилось, что первой он увидит ее. Внутри что-то всколыхнулось — он не знал, радоваться этому или нет.
Однако доносящийся из глубины дома неразборчивый голос матери заставил Светлану вернуться. А минуту спустя, когда дверь снова открылась, на крыльце появился ее старший брат — вечный студент Савелий, нестриженый тип с лоснящимися кудрями.
— А, Гриня! Здорово! — обрадовался он, увидев Георгия.
«Значит, не судьба…» — подумал Георгий.
Савелий сбежал по ступеням, схватил его за руку.
— Чего такой невеселый? Что ли, со Светкой поругались? Она о тебе за два дня ни слова.
Георгий пожал плечами:
— Как она?
— А я ее еще сегодня не видел, — Савелий подмигнул. — И меня еще никто не видел.
Он оглянулся на крыльцо, прислушиваясь к шагам в доме. Георгий заметил, что Савелий с похмелья.
— А, их, баб, не поймешь, — и Савелий заговорщицким тоном спросил: — Выпить не хочешь? А то у меня со вчерашнего трубы горят. Пока они еще за стол сядут… а я припас, только одному как-то несолидно.
— Нет, спасибо. Пойду поздороваюсь!
— Ну смотри, — Савелий хлопнул его по плечу и направился к зарослям черемухи, за которой пряталась беседка. Послышалось тихое звяканье стекла.
Георгий поднялся на крыльцо. Он уже пожалел, что пришел слишком рано.
«Может, перегадать?»
Но и теперь удача не улыбнулась ему. Вторым человеком, кому он попался на глаза, оказался Борис Андреевич — глава семейства. Полковник Полевой стоял под лестницей, придирчиво осматривая пустые, приготовленные для приглашенных, вешалки в прихожей. Он ужасно любил гостей и, увидев Георгия, чуть не смял его в своих могучих объятиях. Не обошлось без поцелуев — ими Борис Андреевич в обязательном порядке награждал гостей.
— Георгий, долго жить будешь! Не поверишь, только что о тебе подумал! — громыхал он густым, хрипловатым, тренированным от извечного командирского тона басом.
Со второго этажа послышался голос супруги:
— Боря, кто там?
— Это Георгий! — крикнул он и похлопал Волкова по плечу, подталкивая к гостиной: — Старик, потом, потом поговорим!..
