Волосы его были покрыты чем-то липким и зловонным. В голове звенело. Георгий ощутил новый приступ рвоты, теперь от мерзкого запаха. Отплевавшись, он отполз назад, подальше от склизкой лужи, в которую во время падения рюхнулся лицом. Встал на колени.
— Михаил Исаакович! — дико вращая залепленными вонючей жижей глазами, силясь хоть что-нибудь разглядеть, вскричал он.
— Я здесь, — услышал он слабый голос.
— Дайте мне воды. Где здесь кран?!
Георгий поднялся. Не сразу вспомнил об опасности.
— Они ушли?! — опомнился он.
— Один здесь. Рядом со мной, — услышал он голос Лазаренко и двинулся на него. — Кажется, вы застрелили его.
— Второй или первый?
— Я не знаю какой. Я счет не вел, — взволнованно откликнулся старик. — Вроде не шевелится.
Ощутив прикосновение, Георгий вздрогнул, потом сообразил, что это рука старика.
— Мне нужно умыть лицо. Я ничего не вижу.
— Оно измазано чем-то, — произнес Лазаренко.
«В блевотине?» Вот почему так воняет…
Видимо, эти слова он произнес вслух, потому что вновь услышал хриплый голос Лазаренко:
— Нет. Кажется, это похоже на то серебристое вещество, которое мы с вами видели. Запах уж больно специфический.
— Вы мне дадите воды или нет?! — нервно вскричал Георгий.
— Сейчас-сейчас, — суетливо откликнулся старик и потащил его к раковине. Скрипнул кран, зашумела вода. Георгий торопливо нащупал струю и склонился к ней, быстро черпая ладонями и старательно смывая с себя невыносимо липкую и вонючую слизь.
«Откуда ее столько?»
Тошнотный позыв снова проснулся, и с ним не удалось справиться. Отплевавшись, кое-как отмывшись, Георгий наспех отер лицо собственной рубашкой. Теперь он мог видеть. Первое, что возникло перед глазами, — это растерянное лицо Лазаренко.
— Извините, что я сразу не включил свет! Не мог найти выключатель. У меня было все то же самое — как будто все замерло. Я даже рукой пошевелить не мог…
Уже одно то, что старик жив, заставляло надеяться, что самое худшее позади.
Георгий посмотрелся в зеркало. Лицо теперь вроде чистое, но на одежде — на куртке, рубашке — все еще оставалась слизь того странного серебристого цвета. И на шее пятна слизи, а отвратный запах по-прежнему немилосердно бил в ноздри. Георгий вытер пятна, которые заметил, полотенцем.
Он вспомнил, наконец, о двух чудовищных фигурах, в которых стрелял. Обернулся. На полу, по направлению к раковине, тянулись грязные следы его пятерней. Чуть правее — отпечатки ног и размазанная серебристая лужица слизи по центру комнаты. С другой стороны, рядом с Лазаренко, лежал мертвец. Но это была не та маленькая фигура, а большая, которая двигалась к старику. Второго тела в зале не было.
— А где тот? Первый? Куда он ушел? Вы видели?
Старик беспокойно мотнул головой и дрожащей рукой показал на распахнутое окно.
— Похоже, убежал.
Георгий вдруг вспомнил об оружии и принялся искать на полу пистолет. Нашел, проверил обойму — нет, еще один патрон оставался. Но как отчитаться за остальные?
— Теперь меня точно повесят. Что я скажу?..
— А чего объясняться? — откликнулся Лазаренко. — Кто-то решил похитить покойника, вот вам и пришлось применить оружие. А здесь вы по моей убедительной просьбе. Я и заявление подавал. Правда, в милицию…
— А кто хотел похитить труп — такой же ходячий мертвец? Кто нам поверит?!
— Не мертвец, а «кто-то», — нашелся заведующий.
С опаской Георгий направился к телу, в которое всадил самую первую пулю. Обошел и, наклонившись, присмотрелся. И вдруг узнал лицо — это был разбившийся молодой парнишка, которого на днях, в его присутствии, доставили в морг. Прямо как в воду глядел, подозревая, что и он окажется вовлеченным в эту историю.
«Но я ведь не верил! — отшатнулся Георгий от тела. — Я же ни на каплю не верил, что такое возможно!»
С беспомощным взглядом он повернулся к заведующему.
— Михаил Исаакович, — позвал он. — Значит, ваша догадка верна… Но как? Как они оживают?!
— Лучше не спрашивайте. На этот вопрос у меня нет ответа. Я, знаете, могу лишь допускать…
Он закашлялся, достал ингалятор и тут же выронил из трясущихся рук. Георгий помог ему.
С улицы вдруг послышался вой милицейской сирены.
«Только этого еще не хватало!»
Лазаренко вроде пришел в себя.
— Мы тут, похоже, серьезно нашумели! — сказал Георгий и вдруг опомнился. — Михаил Исаакович! Вытирайте пол!
Пока Лазаренко возился с тряпкой, Волков подхватил труп паренька и подтащил к холодильнику.
— Георгий Ефимович, куда тряпку деть? — отчего-то засуетился Лазаренко.
— Да спрячьте ее куда-нибудь! Хоть за батарею!
Подчиняясь приказу Волкова, старик бросился в коридор, хотя проще было спрятать тряпку здесь же, в зале. Но он, видно, уже туго соображал. К тому же на него снова накатил приступ.
