Теперь, когда перед ним лежала стопка серых картонных лапок с делами, он не мог не видеть за каждым из этих дел детей, не понимать, как трудно одинокой женщине растить ребятишек.
Что и говорить, положение с розыском неплательщиков алиментов было сложным. Все возможности, казалось, были исчерпаны. Но Григорий Леонтьевич твердо решил оживить «мертвые» дела, довести их до конца. Другой мог бы удовлетвориться имеющимися документами и продолжать розыск по сведениям из разного рода справок. Такой метод не устраивал Шевчука. «Бумага есть бумага, — думал он. — Больше того, что в ней написано, из нее не узнаешь. А человек… Он может припомнить что-нибудь важное, ранее забытое, чему, может быть, и сам не придавал значения. Нужно начать с людей».
Григорий Леонтьевич пригласил в районное отделение матерей, не получающих алименты, побеседовал с каждой, проверил биографические данные разыскиваемых, их родственные связи, расспросил о местах возможного проживания. Как он и ожидал, беседы дали то, чего не могли дать бумаги. Выяснилось, например, что при объявлении розыска неплательщика алиментов Вологжанина, исказили фамилию разыскиваемого, пропустив в ней букву «г». И сколько бы ни искали Вологжанина, превратившегося по документам розыска в Воложанина, найти его, конечно, было невозможно. Такая мелочь, как пропущенная буква, превратила дело в «мертвое». А когда Шевчук переобъявил розыск по правильной фамилии, место проживания Вологжанина было быстро установлено.
Жена неплательщика алиментов Быкадорова — Елизавета Николаева давно уже перестала ходить в отделение милиции. Явившись по вызову Шевчука, она безнадежно махнула рукой: «Семь лет ищут… Дочери вот уже семнадцать исполнилась». Молча выслушал Григорий Леонтьевич этот справедливый упрек.
Шевчук решил во что бы то ни стало разыскать Быкадорова и заставить его выполнить свой отцовский долг.
Из рассказа Николаевой он узнал, что муж ее во время войны находился в рядах Советской Армии. Она регулярно получала от него письма. В 1946 году пришли посылка и письмо: «Встречай, еду». Однако он не приехал. Три года ждала Николаева возвращения мужа, но так и не дождалась. Тогда она решила подать заявление об алиментах. Прошло семь лет, а результатов никаких. На вопрос Шевчука о последнем месте службы Быкадорова и о его родственниках Николаева ничего не могла сказать. А на вопрос, где он родился, ответила: «Где-то на Кубани». На Кубани?! Но ведь в розыске Быкадоров значится уроженцем Ростова-на-Дону! Или Николаеву подводит память, или розыск объявлен неправильно. Все это надо проверить.
Шевчук попросил Николаеву поискать дома адрес службы мужа в Советской Армии. И она принесла справку, высланную воинской частью в 1946 году. Это уже было что-то реальное, от чего можно было оттолкнуться для возобновления поисков.
Связавшись с архивом Министерства Обороны, Шевчук узнал, что муж Николаевой действительно служил в части, выдавшей справку. Но значился он там не Быкадоровым а Быкадыровым, уроженцем хутора Синегорска, Шахтинского района, Ростовской области. Кого же в конце концов искать: Быкадорова или Быкадырова? Шевчук как бы стоял у развилки дорог без всяких указателей.
Трудно представить, сколько усилий затратил Григорий Леонтьевич, чтобы установить истину. Скажем лишь, что розыск длился год, а в папку легло триста новых листов! Огромный труд увенчался успехом. Шевчук выяснил, что данные Министерства Обороны тоже не совсем точны. Разыскиваемый оказался все-таки Быкадоровым, а не Быкадыровым, и не Иваном Карповичем, а Иваном Поликарповичем, преспокойно проживающим в хуторе Синегорске, Белокалитвенского района, Каменской области.
С облегчением закрыл Григорий Леонтьевич шапку: еще одно дело закончено, мать получит деньги на воспитание дочери.
Одно за другим оживали «мертвые» дела. Во все концы страны летели запросы и письма из Чкаловского районного отделения милиции. Шевчук тревожил работников самых различных организаций и учреждений. Бывало, что он сталкивался с бездушным, бюрократическим отношением к судьбе человека. Тогда приходилось просить, настаивать, требовать ясного, быстрого и точного ответа. Это была живая, творческая, работа, напряженная и беспокойная, скромная и благородная. Закончилась она полной победой лейтенанта милиции Григория Леонтьевича Шевчука. Все неплательщики алиментов были разысканы.
В коллективе уважают Григория Леонтьевича. И не только как образцового работника, честного труженика. Сослуживцы знают его как инициативного и принципиального коммуниста. Четвертый раз подряд коммунисты отделения милиции оказывают ему высокое доверие, избирая секретарем своей партийной организации.